Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?
23 Ноябрь 2017, 23:24:17
Страниц: [1]
  Печать  
Автор Тема: Татьяна Александрова. Кузька у бабы-яги  (Прочитано 66433 раз)
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« : 24 Февраль 2010, 12:25:11 »

ДОМ ДЛЯ ПЛОХОГО НАСТРОЕНИЯ


Посреди поляны переступала с ноги на ногу избушка на курьих ножках, без
окон, без трубы. У Кузьки в деревне были  похожие избы, только не на  курьих
ножках.  Там  топили печки по-черному, дым  выпускали  через  дверь  и через
узенькие оконца под крышей. У хозяев этаких домов глаза всегда были красные.
И у домовых -- тоже.
     У избы  Бабы Яги  крыша  надвинута чуть  не  до  порога. Перед избой на
привязи  у  собачьей конуры сидел тощий серый  Кот. Кот -- не собака, гостей
пугать -- не его  забота. Увидев Кузьку с Лешиком,  он  удалился в  конуру и
принялся мыть серой лапой серую мордочку -- дело, достойное Кота.
     --  Избушка,  избушка! -- позвал Лешик.  -- Стань к  лесу задом,  к нам
передом!
     Избушка стоит  как стояла. Вдруг из лесу, из-за оврага,  прилетел Дятел
(любимая  птица деда Диадоха), застучал  по крыше. Изба неохотно повернулась
грязной  трухлявой  дверью. Друзья  потянули  за  сучок, который был  вместо
ручки, вбежали внутрь. Дверь сзади так наподдала Кузьку, что он плюхнулся на
пол, но не ушибся. Пол был мягкий от пыли.
     -- Сей же час подмету! -- обрадовался домовенок. -- Вот и метла!

     -- Ох, не мети! Улетишь ты на этой метле неведомо  куда. Яга то в ступе
летает, то верхом на этой метле! -- испугался Лешик.
     Ну и дом! Пыль, паутина по всем углам.  На  печи драные подушки, одеяла
-- заплатка на заплатке. А мышей видимо-невидимо.
     --  Вот  бы сюда Кота!  -- сказал  домовенок. Мыши запищали,  сверкнули
глазками. Кузька  заглянул в  печь --  соскучился  по  жареному и  пареному.
Оттуда  кто-то  зашипел  па  него,  вспыхнули  два  красных  глаза.  Угольки
выпрыгнули из печи, чуть не прожгли Кузьке рубаху.
     Чугуны,  ухваты,  горшки  были такие грязные,  закопченные, что  Кузька
понял:  искать друзей-домовых в этом  доме  нечего. Ни  один уважающий  себя
домовой такого безобразия не потерпит.
     -- Тут мыши вместо домовых, что ли? -- сказал Кузька  -- Беда хозяевам,
у кого они домовые. Уж я-то наведу здесь порядок!
     -- Что ты, Кузя! -- испугался Лешик. -- Баба Яга тебя за это съест. Тут
у нее Дом  для плохого настроения.  Сердится она, когда  нарушают ее порядки
или беспорядки
     У-у-у! Лечу-у-у! -- послышалось вдруг.
     Дом заходил ходуном.
     Ухваты упали.
     Чугуны брякнули.
     Мыши юркнули кто  куда. Дверь настежь, и в избу влетела Баба Яга. Ступу
к порогу, сама -- на печь. Лешик едва успел спрягать Кузьку в большой чугун,
накрыл сковородкой и сам уселся сверху.
     -- Незваные гости глодают кости, -- ворчит Яга на Лешика. -- А у меня и
от  гостей одни  косточки  остаются. Ну,  чего  пожаловал? 
     --  Здравствуй,  бабушка  Яга!  --  поклонился  Лешик,  не  слезая   со
сковородки
     -- Непрошеный гость,  а еще  кланяется, вежливостью хвалится, -- ворчит
Баба  Яга. -- А сам на  чугуне расселся.  Лавок тебе мало? Еще и  сковородку
подложил. Для мягкости, что ли?
     -- Повидаться пришел, -- говорит Лешик. -- Ты ведь мне бабушка, хотя  и
троюродная. Летаешь высоко, смотришь далеко. Кругом бывала, много видала.

     -- Где была, там  меня уже нету,- перебила  Баба Яга. -- Чего видала --
не скажу.
     --  Я  только в лесу  бывал, деревья  видал, -- вздохнул  Лешик -- А не
попадалась ли тебе маленькая деревенька над небольшой речкой?
     -- Смотри, сам не попадись мне на обед или на ужин! -- ворчит Яга
     -- Меня есть нельзя. За это  тебе в лесу житья не будет, дедушка Диадох
палкой наподдаст!
     -- Не бойся, не трону. Проку от тебя, от тощего комара. Не люблю я вас,
леших, терплю только. В вашем лесу живу, куда деться?
     --  А домовых любишь? --  спросил Лешик. -- Маленьких  домовят? Домовые
ведь, как и ты, в дому живут.
     -- Неужто нет? -- отвечает Баба Яга. -- Еще как люблю! Толстенькие они,
мяконькие, как ватрушки.
     Кузька  в чугуне  испуганно  потрогал себя  и приуныл.  Он был довольно
упитанный.
     -- Бабушка  Яга! --  испугался Лешик.  -- Домовые  -- тоже твоя  родня.
Разве родных можно есть?
     --  Неужто нет? -- говорит Баба Яга. -- Поедом едят! Домовые  мне  кто?
Седьмая вода на киселе. С киселем их и едят. -- Яга свесилась с печи, в упор
глядит  на Лешика. -- Погоди-ка.  Бегает  тут по лесу один лохматенький,  на
ногах корзинки, на рубахе картинки. Так где он, говоришь?
     Тихо стало в доме, только мухи жужжат. И надо же! Одна мышь лучше места
не нашла, чем  в чугуне, рядом с домовенком. Поначалу сидела  смирно.  А тут
хвостом махнула,  пыль подняла,  ни вдохнуть, ни выдохнуть.  Кузька  терпел,
терпел да так чихнул, что сковородка слетела с чугуна вместе с Лешиком.
     Баба Яга как закричит страшным голосом:
     -- Кто в чугуне чихает?
     И тут громко постучали в  стену. Друзья вон из дома,  не помнят, как  и
выскочили. Первый же встречный куст загородил их ветками, прикрыл последними
листьями. Баба Яга кричит с порога:
     "Улюлю! Догоню! Поймаю!"  -- принюхивается, озирается. Да  разве сыщешь
лешего в родном лесу! Одни поганки белеют на полянке да дятел стучит в стену
дома.
     Кузька  одним глазком глянул на Ягу и то испугался. Серый Кот подошел к
хозяйке то ли приласкаться,  то ли показать, где прячутся непрошеные  гости.
Яга и на него рявкнула:
     -- Надоел хуже собаки! Зачем чужих из дому выпускаешь?
     Кот угрюмо поплелся к конуре/А Яга уже кричит на Дятла:
     -- Чего избу долбишь? Кыш отсюда! Не видал, куда побежали?
     -- К деду Диадоху, на тебя  жаловаться!  -- Дятел перелетел на  сосну и
застучал еще сильнее.
     -- Я ж  их  не  съела!  Чего  попусту  жаловаться? Съела  бы.  тогда  и
жалуйтесь  кому  хотите.  Да  пропади они пропадом!  -- Яга зевнула во  весь
огромный рот и ушла в избу. Вскоре по лесу разнесся ее могучий храп.
     Лешик с Кузькой направились к  мутной лесной речке.  Когда они  крались
мимо конуры, Кот притворился спящим, а сам подумал: "Мышей бы я  из  дома не
выпустил. Эх, переловил бы я их, кабы не цепь".

Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #1 : 24 Февраль 2010, 12:26:53 »

ДОМ ДЛЯ ХОРОШЕГО НАСТРОЕНИЯ


В мутной воде у берега плавало корыто. Обыкновенное деревянное корыто.
     -- Собственный корабль Бабы Яги! -- зевнув, сказал Лешик.
     Ну и ну! Летает в ступе и на метле, плавает в корыте. Потому, наверное,
и в доме у Яги беспорядок. Кузька  пожалел корыто.  Дитя  в нем не искупают,
белье  не  постирают.  Свинья из него не  похлебает, телята  с  ягнятами  не
попьют. Кот сторожит дом  вместо  собаки,  корыто  мокнет в мутной  речке да
возит на себе Бабу Ягу. Ну и жизнь!
     Тут корыто уткнулось в берег, прямо под ноги: садитесь, мол.
     -- Корабль, а кто не знает, корытом называет! -- сказал Лешик. -- Плыви
куда   знаешь! 
     И вдруг  корыто  поплыло не вниз, а вверх  по мутной  речке,  против ее
течения. Сначала оно двигалось  вдоль берега со скоростью коровы, потом  еще
быстрее. "Как сытый поросенок от лоханки бежит", -- подумал Кузька. Лешик на
эти чудеса не обратил внимания, он зевал и дремал.
     Вдруг зазвенели,  забренчали бубенчики. До того весело, что не устоять,
не усидеть,  не улежать. Корабль Бабы  Яги со всего  маху причалил к  берегу
возле моста.
     Ну  и  мост!  Перила  точеные,  доски  золоченые,  прибиты  серебряными
гвоздочками, на  каждом гвоздочке  бубенчик. Дятел  (видно, он  твердо решил
помогать Лешику) уже сидел на перилах, Постучал клювом, бубенчики  зазвучали
еще приятнее, век бы слушал. Лешик с Кузькой выскочили на бережок, на желтый
песок,  поблагодарили корыто.  И оно  весело  поплыло  само,  теперь уже  по
течению, вниз по речке.
     Посреди лужайки  дом.  Не курная изба,  не  на курьих  ножках. Из трубы
завитушками  бежит  дымок.   Чем-то   особенным   повеяло,   необыкновенным.
Праздником деревенским, вот чем повеяло!
     --  Кто с  нами,  кто с  нами петь  и плясать? --  заголосил  Кузька  и
помчался к дому, да не по простой, а по ковровой дорожке с вытканными на ней
розовыми букетами и розовыми бутонами.
     -- Сразу бы нам сюда! - сказал Лешик. -- Такой дом и в зимней спячке не
приснится. Это  у  Бабы Яги Дом  для хорошего  настроения. Здесь  она всегда
добрая.
     Еще  бы  не быть  доброй  в этаком доме!  Крыша из коврижек и коржиков,
ставни вафельные, окна леденцовые, вместо порога пирог.
     --  А  вдруг  вернется Яга, увидит меня и съест до крошечки?  -- Кузька
вспомнил, до чего страшна была Баба Яга
     -- Нет, -- сказал Лешик. -- В этом  доме она никого не трогает. А в тот
дом не ходи. Зовет, просит, все равно  не ходи, там она кого хочешь съест от
злости.
     Скрипнула  дверь.  Кузька  испуганно  поглядел  на  крыльцо.  И  увидел
толстого пушистого Кота. Сидит и умывает лапкой чистенькую мордочку.
     -- Гостей намывает!  Кого бы это? Батюшки-светы, он  нас  намыл!  Мы --
гости! -- сообразил Кузька -- и в дом. Лешик следом за ним.
     А в доме будто ждут  гостей, званых, незваных, прошеных, непрошеных. На
столе  узорная  скатерть,  кувшины, корчаги,  кринки, миски, плошки,  чашки,
блюда, самовар на подносе.
     -- Хороший тут домовой  хозяйничает, да небось не один! --  обрадовался
Кузька. -- Эй, хозяева дорогие! Где вы? Я пришел!
     Домовые не откликнулись. Друзья облазали в доме все углы, все закоулки.
Под печью и за печью домовых не нашлось. Не было  их ни под кроватью, ни  за
кроватью. Ну и кровать! Перина чуть не до потолка, подушек без счета, одеяла
стеганые, атласные.
     Не нашлось домовых  ни  на чердаке, ни  в чуланах, ни  в каморках, ни в
кладовых,  ни в подвалах.  Никто  не отзывался на  самые ласковые приветы  и
просьбы. Под  потолком  на серебряном  крюке  качалась  позолоченная люлька.
Заглянули    и   в    нее.    Может,   баюкается    в    ней    какой-нибудь
домовенок-несмышленыш. Нет, одна погремушка среди шелковых пеленок.
     Вдруг Кузька увидел, что  из самовара идет пар, а из  печи сами прыгают
на стол пышки, ватрушки,  лепешки, блины,  оладушки. В  кувшинах,  в кринках
оказались молоко, мед, сметана, варенья, соленья, кислый квас.
     Блюда с пирогами сами двигались к  домовенку. Лепешки сами  окунались в
сметану.  Блины сами  обмакивались  в мед и  масло.  Щи  прямо  из печи,  из
большого чугуна -- наваристые,  вкусные. Кузька и не заметил, как съел  одну
миску, другую, потом полную чашку лапши и закусил  кашей с топленым молоком.
Напился квасу, брусничной воды, грушевого взвару, отер губы и навострил уши.
     В  лесу  кто-то  выл.  Или  пел,  не поймешь.  Вой приближался.  "Я  --
несчастненькая!"  -- вопил кто-то совсем неподалеку. Уже  стало понятно, что
это слова песни. Песня была жалостная:
     Уж я босая, простоволосая, Одежонка моя поистерлася...
     Кузька на всякий случай залез под стол, Лешик -- тоже.
     --  Это  гость  какой  несчастненький  жалует,  -- рассуждал домовенок,
поудобнее устраиваясь на перекладине под столом.
     Ох, прохудилася, изодралася, Вся клочками пошла, да их, лохмотьями.
     Хриплый  бас  раздавался уже под  самыми  окнами. Даже  стекла, то есть
леденцы, дребезжали, Кузька встревожился:
     -- Во голосит! Это не Баба Яга, а пьяница-мужик, не иначе.
     Он терпеть не мог пьяных. Их Чумичка любит,  двоюродный  брат.  Увидит,
вот потеха! Сзади пнет, сбоку толкнет, с другого пихнет, пьяница  -- в  лужу
или еще  в какую  грязь. Лежит и  мычит  или хрюкает.  А Чумичка за нос  его
теребит и хохочет. Оттого у них носы красные. Это все Чумичка!
     Хриплый бас за стеной смолк. Кто-то шарил на крыльце. Кузька не находил
себе места под столом от беспокойства:
     -- Ты  уверен, что  нас  тут,  в  общем,  не  тронут? 
     -- Уверен, уверен. -- зевнув, ответил Лешик. -- И дедушка Диадох уверен
тоже. Он всегда говорит, в этом доме и тронуть не тронут и добра не видать.
     -- Как -- не  видать? -- Кузька высунулся из-под стола. --  Вон сколько
добра на столе и в печи!
     Тут  дверь  отворилась и в доме  очутился... не поймешь кто.  Голосищем
мужик,   а   на   голове  кокошник  золотом   горит,   самоцветными  камнями
переливается. На ногах сапожки -- зеленые, сафьяновые, с красными каблуками,
такими высокими -- воробей вкруг каждого облетит. Сарафан алый, как утренняя
заря. Кайма на подоле как вечерняя  заря. По сарафану в два  ряда серебряные
пуговки. А из-под кокошника прямо на Кузьку, глаза в глаза, глядит Баба Яга.
     -- Ой, батюшки! -- охнул -- и назад под стол, поглубже.
     А Яга подняла скатерть,  опустилась на колени,  заглядывает  под стол и
руки протягивает.
     --  Это  кто ж  ко  мне пришел?  --  медовым  голосом пропела  она,  --
Гостеньки  разлюбезные  пожаловали  погостить-навестить!  Красавцы  писаные,
драгоцунчики мои! И куда ж мне вас, гостенечки, поместить-посадить? И чем же
вас, гостюшечки, угостить-усладить?
     -- Что это она? -- шепнул Кузька, тихонько толкая друга. -- Или, может,
это совсем другая Яга?
     -- Ой, что ты! В лесу  Яга  одна! В том  доме такая, в этом  этакая, --
ответил Лешик и поклонился: -- Здравствуй, бабушка Яга!
     -- Здравствуй,  здравствуй, внучек мой бесценный! Яхонт мой!  Изумрудик
мой зелененький! Родственничек мой золотой, бриллиантовый! И ведь не один ко
мне   пришел.  Дружочка  привел   задушевного.   Такой   славный   дружочек,
красивенький,  ну  прямо  малина,  сладка   ягода.  Ах  ты.  ватрушечка  моя
мяконькая, кренделечек сахарный, утютюшечка драгоценненький.
     -- Слышишь?  -- опять  забеспокоился  Кузька.  --  Ватрушкой  называет,
кренделем...
     Но Баба Яга усадила их на самую удобную скамью,  подложила самые мягкие
подушки, достала из печи все самое вкусное, принялась угощать.
     Кузька растерялся от этакой любезности, вежливо кланялся:
     -- Благодарствуйте, бабушка! Мы уже поели-попили, чего и вам желаем!
     Но Яга суетилась  вокруг гостей, уговаривала, упрашивала отведать того,
попробовать этого, подсовывала самые лакомые кусочки.
     --  Она  что? Всегда здесь  этакая? --  шепотом  спрашивал  Кузька, жуя
медовый пряник с начинкой и держа в одной руке сусальную пряничную рыбку,  а
в другой -- сахарного всадника на сахарном коне.
     Баба  Яга  между  тем  хлопотала у  кровати:  взбивала перины,  стелила
шелковые  простыни,  бархатные  одеяла. Толстый пушистый Кот помогал  ей,  а
когда постель была готова, улегся на пуховую подушку.  Яга ласково погрозила
ему пальцем и перенесла с подушкой па печь.

Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #2 : 24 Февраль 2010, 12:28:16 »

ЗИМА ЗА ДЕНЬ ПОКАЖЕТСЯ


Приснилось Кузьке, будто они  с Афонькой и Адонькой играют, и вдруг Сюр
с Вуколочкой тащат блин.  Проснулся,  так и есть -- блинами  пахнет. Стол от
угощения ломится.  Тут  дверь при открылась,  в  горницу, как  зеленый лист,
влетел Лешик. Кузька кубарем  с кровати,  как со снежной горы съехал. Друзья
выбежали из дому, побегали, попрыгали по мосту. Колокольчики весело звенели.
     --  Вьюга, метель, мороз, а мне хоть бы что! -- Кузька подпрыгивал, как
молодой  козел. -- Зима за день покажется в таком доме. Эко обилие-изобилие!
Хоть зиму зимовать, хоть век вековать! Вот где насладиться да  повеселиться,
в тепле да в холе  при этакой доле! Ах вы, люшеньки-люлюшеньки мои! Эх, сюда
бы  Афоньку, Адоньку, Вуколочку!  Всех накормлю, спать уложу. Лежи на  печи,
ешь калачи, всего и забот!
     Лешик слушал и удивлялся, почему дед Диадох не любит этот дом.
     -- Ясно! -- рассуждал Кузька, грызя леденец -- Пироги дед не ест, щи да
кашу не жалует, блинами не кормится, даже ватрушки ему не по вкусу. Чего ему
этот дом любить?
     -- Нет, -- задумался Лешик. -- Он не для себя не любит. Он и для тех не
любит, кому и пироги по вкусу и таврушки...
     -- Что? Что по вкусу? -- Кузька так и покатился со смеху.
     -- Ты давеча нахваливал. Врушки, что ли, называются?
     -- Ой, батюшки-уморушки! Ва-труш-ки!
     -- Я и говорю, -- продолжал  Лешик. -- Дед не  любит,  когда  тут живет
кто-нибудь, кроме хозяйки. Плохие предания об этом доме.
     -- Предания и у нас рассказывают. Всякие: и веселые, и страшные.
     -- Про  этот дом предания невеселые.  Но Яга тут никого не ест, даже не
пробует,  -- сказал Лешик. -- Зимуй себе на  здоровье, не бойся  Дятел  тебя
посторожит. А в тот дом, я уж тебе говорил, не ходи!
     --  Вот еще!  --  засмеялся Кузька. -- Это Белебеня куда зовут, туда  и
бежит.
     Тут на крыльцо пряничного дома выскочила Баба Яга:
     -- Куда, чадушки драгоценные? Не ходите в лес, волки скушают!
     -- Мы гуляем, бабушка!
     -- Ах, гули-гулюшечки мои. Гуляют гуленчики-разгулянчики!
     Баба Яга прыгнула с крыльца, цап Кузьку за руку, Лешика за лапу:
     --  Ладушки! Ладушки!  Где  были? У бабушки!  Хороводик  будем  водить!
Каравай, каравай, кого хочешь выбирай!
     -- Что ты, бабушка Яга! -- смеется Кузька. -- Это для маленьких игра, а
мы уже большие. Баба  Яга позвала домовенка  завтракать, подождала, когда он
скроется в доме, и потихоньку сказала Лешику:
     -- Кланяйся от меня много-много раз  дедуленьке Диадоху, если он еще не
почивает. И вот еще что. Только Кузеньке об этом пока ни гугу. Принеси-ка ты
сюда его забавочку-потешечку -- сундучок. То-то он обрадуется!
     Потолковали --  и в  дом.  А в  доме  люлька  порхала под потолком, как
ласточка. Из  люльки высовывался  Кузька, в одной руке пирог,  в  другой  --
ватрушка.
     -- Смотри, бабушка Яга, как я высоко! Да не бойся, не упаду!
     Затащил к себе Лешика, и  пошла  потеха: вверх-вниз, в  ушах свистит, в
глазах мелькает. А Баба Яга стоит внизу и боится:
     --  Чадушки драгоценные! Красавчики  писаные! А как упадете,  убьетесь,
ручки-ножки поломаете?
     --  Что  ты,  бабушка  Яга! --  успокаивал ее  Кузька. --  Младенцы  не
выпадают.  Неужто мы упадем? Шла бы по хозяйству. Или делать тебе нечего? Та
изба  небось  по  сю  пору  не метена. 
     Качались-качались, пока Лешик не уснул  в люльке.  Проснулся он оттого,
что  в  мордочку ему сунулся мокрый серый комок. Лешик отпихнул его -- опять
липнет.
     -- Опять он тут! -- ахнул Кузька. -- Я ж его выбросил!
     И сердито объяснил, что Яга, наверное,  считает его грудным  младенцем.
Соску ему приготовила  --  тюрю.  Нажевала  пирог,  увернула  в  тряпочку  и
пичкает: открой, мол, ротик, лапушка. Домовенок при одном упоминании о таком
позоре  плюнул, вытер  губы и совсем расстроился. Лешик тоже плюнул и  вытер
губы.
     Вылезли  из  люльки --  и на крыльцо. А на  ступеньке  мокрый тряпичный
комочек! Кузька наподдал его лаптем:
     --  Ну,  чего  привязался?  И  все эта  жеваная  тюря  попадается,  все
попадается. Выкину, выброшу -- опять тут.
     Кузька пошел проводить Лешика. Прямо на ковре, на розовом букете, опять
мокрый узелочек.
     Тьфу! По пятам гоняется! -- Кузька что есть сил пнул узелок лаптем.
     Взошли  на мост, а тюря  лежит-полеживает  на золоченых  досках.  Лешик
рассердился, столкнул ее в воду: ешьте, рыбы! Те, конечно, обрадовались. Им,
рыбам, чем мягче, тем лучше. Да и откуда они знают, что это жвачка Бабы Яги.
Небось  кто такая Баба Яга, и то не знают. Съели тюрю и уплыли. А тряпку рак
утащил в свою нору.
     Золоченый мост давно позади, а Кузька все провожает. Лешик проводил его
назад, чтобы не заблудился Потом Кузька проводил Лешика, потом Лешик Кузьку.
В лесу летали снежинки. У Лешика слипались глаза. Наконец он нехотя сошел  с
моста,  долго махал  лапкой на  опушке,  потом  исчез, пропал в лесу. Только
голос,  как смешное эхо, долетал из  чащи: "Кузя! Не бойся!"
     Но  вот  и голос  утих.  Будто  никогда и  не было маленького  зеленого
лешонка. Так, предание. То ли был, то ли нет.
     Долго стоял Кузька на мостике. Дом у Яги богатый, но один на поляне. Ни
других  домов, ни плетней,  ни огородов. Мутная  река вокруг лужайки  и лес,
черный, голый.  Вдруг  домовенку  почудилось, что черные деревья  крадутся к
мосту, хотят Кузьку схватить. Он -- стрелой к дому. И там Баба Яга встретила
его с распростертыми объятиями.
     Лешик вернулся в берлогу, печально поглядел на короб с сухими листьями,
где  когда-то  спал  Кузька. А  может, никогда и не было толстого  лохматого
домовенка. Так, предание... Под листьями что-то  блеснуло. Кузькин сундучок!
Какая в нем тайна?  Лешие не успели узнать? И Яга не узнает.  Хитрая, тайком
от Кузьки попросила. Лешик запрятал сундучок получше и уснул до весны.
     Тут  в  берлогу  тихо вошла  Лиса.  Увидела  два вороха  сухих листьев:
большой  да  маленький.  Лиса  давно нашла  Кузькину  деревню.  Это все куры
виноваты, из-за них задержалась.  Убедившись,  что  Кузьки нет, Лиса так  же
тихо ушла.
     А Медведь тоже искал дом, да забыл,  какой,  зачем и для кого. Нашел на
краю леса замечательную берлогу, улегся в нее и уснул на всю зиму.


Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #3 : 24 Февраль 2010, 12:29:24 »

БЕЗДЕЛЬНЫЙ ДОМОВОЙ


Маленький домовенок  проснулся, протер глаза. Ни Бабы Яги,  ни толстого
Кота  не  видать.  Зевнул,  потянулся,  вылез  из-под одеяла,  сел  за  стол
завтракать.
     Чугуны в печи булькают. Сковороды шипят. Огонь трещит. Возле печи топор
прыгает, рубит дрова. Поленья -- раз-раз! -- одно за другим скачут в печь.
     "Вот недотепы! --  думает Кузька. -- Ежели научились прыгать,  упрыгали
бы куда  подальше подобру-поздорову.  А то  на тебе  --  прямиком  в  огонь.
Лучшего места не нашли. Да что с них взять? Нет у них своей воли. Чурка, она
чурка и есть". Наелся, вылез из-за стола, думает, чем бы заняться.
     Тут  что-то накинулось  на  домовенка,  елозит  по лицу.  Он испугался,
отмахивается, отпихивается. А это -- полотенце. Утерло ему нос и улетело  на
вешалку. А  по  полу-то, по  полу веник бегает,  по  углам похаживает, лавки
обмахивает, сор  выметает. А мусор-то,  мусор --  этакий прыткий, сам  перед
веником скачет. Потеха!
     Допрыгали так  до  двери. Впереди мусор,  за ним веник,  следом  Кузька
скачет  и  хохочет. Дверь сама настежь. Сор-мусор  улетел по ветру, веник на
место убежал, Кузька остался на крыльце.
     В лесу,  наверное, уже зима.  А  на круглой поляне перед домом Бабы Яги
бабье лето. Трава  зеленеет. Цветочки цветут.  Даже бабочки летают. В  траве
какой-то зверь резвится, за ними гоняется. Что за зверь такой? Не съест ли?
     Кузька --  в дом. Поглядывает в окно.  Думал-думал, не  помнит, сколько
пирогов съел для подкрепления ума, и ведь догадался: толстый Кот резвится на
поляне, кто же еще! Играть -- так вместе! И бегом на поляну.
     Кот носится как угорелый, на Кузьку никакого внимания. Поймает бабочку,
крылышки оторвет -- и за следующей. Выбирает, какая покрасивей.
     -- Или ты с ума спятил?  -- грозно закричал  домовенок. -- Тебе  бы так
пооторвать уши! Безобразник этакий!
     Кот молча помыл  лапкой лапку и  скрылся в  доме.  Кузьке тошно было  и
глядеть на Кота. Ушел подальше от дома, к речке, побрел по  желтому песочку.
Волны крались за ним, слизывали следы. Вода в речке  мутная, не  поймешь, то
ли глубоко, то ли  воробью  по колено.  Ни птиц, ни зверей, никого. Хоть  бы
лягушка проскакала, укусил бы комар или муха. Осень, что ли, всех припрятала
или всегда здесь эдак?  Кузькину тень и ту будто смыла мутная вода. Солнышко
светит сквозь какую-то мглу.
     Желтый песочек кончился. За ним -- осока, болотце, черный дремучий лес.
Из лесу донесся  тягучий вой. Ближе, еще ближе: песня  разбойничья! Это Баба
Яга плывет в свой Дом для хорошего настроения.
     Кузька  спрятался  в  траву.  Что,  если настроение  у  Яги  не  успеет
исправиться?  Но  чем ближе песня, тем  веселее. А когда из-за  поворота, из
лесной чащобы по речной излучине вылетело корыто,  песня уже была хоть куда.
Прибрежное эхо  подхватило ее.  Развеселые "Эх!" да  "Ух!" заухали, загудели
над  круглой  поляной.  Корыто  причалило  у  моста.  Серебряные  колокольцы
звякнули, золоченые доски брякнули.  Баба Яга прыгнула  на берег. Дятел  уже
сидел на золоченых перилах.
     -- Ах ты, пташечка-стукашечка моя!  --  пропела Баба Яга. --  Все-то он
тукает, стукает, головушку мозолит! Все б  ему  тук-тук да стук-стук! Ах ты,
молоточек мой алмазный, кияшечка ты моя!
     Осмелевший Кузька вылез из травы:
     -- Бабушка Яга, здравствуй! А зачем Кот бабочек ловит?
     --  Ах  ты, чадушко мое  бриллиантовое!  Все-то  ему знатеньки надобно,
такой  разумник! Крылышки  оторвет -- подушечку  набьет, а скучно  станет --
скушает Это котик с жиру бесится, деточка, -- ласково объяснила Баба Яга. --
Ну,  пойдем чай  пить. Самоварчик  у нас  новехонький,  ложечки  серебряные,
прянички сахарные.
     -- Иди, бабушка Яга, пей! Ты с дороги, -- вежливо ответил Кузька, в дом
идти ему не хотелось.
     -- Дятел! -- позвал он, когда Яга ушла в дом. -- Давай играть в прятки,
в салочки, во что хочешь.
     Дятел глянул свысока и продолжал долбить дерево. Кузька вздохнул, пошел
пить чай.


Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #4 : 24 Февраль 2010, 12:30:40 »

ЗИМОЙ У БАБЫ ЯГИ


Жил маленький домовенок у Бабы Яги всю  зиму. Непогода,  вихри,  стужа,
сам  Дед  Мороз  стороной  обходили  круглую  поляну.  Не  хотели,  наверно,
связываться  с  Ягой. Кузька  все  ждал: вот-вот загудит  в трубе злая тетка
Вьюга, свирепый  дядька  Буран распахнет  дверь,  швырнет в  избу  пригоршню
снега, Дед Мороз застучит, заскребется в избу ледяными пальцами.
     Но  Вьюга ни разу не  свистнула в трубу. Буран  не  подлетел к крыльцу.
Метель с дочкой Метелицей гуляли  на других полянах.  Дед Мороз не  дышал на
окна, они так и остались прозрачными.
     Кузька смотрел, как летит белый снег, покрывает, будто периной, зеленую
траву,  розовые букеты и бутоны  на  ковре.  Когда Яги не было дома  или она
спала  на  печи,  выскакивал на  поляну,  ловил снежинки,  любовался  самыми
прекрасными, лепил снежки и кидал ими в толстого Кота.  Но не попал ни разу.
Кот лениво протягивал лапу и на лету ловко хватал снежок, будто белую мышку.
Кузька даже бабу  вылепил, совсем не похожую на  Бабу Ягу.  У крыльца сделал
горку, катался сколько хотел и  сосал разноцветные  сосульки, слаще  которых
ничего не могло быть.
     Чуть Яга увидит Кузьку за окном, сразу закричит:
     --  Ах,  дитятко озябнет, замерзнет,  простудится, ознобит ручки-ножки,
щечки-ушки,  отморозит носик! --  и  тащит  его в  дом, отогревает  на печи,
отпаивает горяченьким.
     Поначалу Кузька удирал, спорил:
     -- Что  ты, бабушка Яга! Это ты -- не молоденькая, тебе и  прохладно. А
мне в самый раз!
     Но  зима  долгая.  Кузька  понемножку  научился  бояться  даже  слабого
ветерка, легкого морозца. Сидел на теплой печи или за столом,  за  расписной
скатертью. А Баба Яга готовила ему яства одно другого слаще.
     Вот только скука, делать Кузьке нечего. Зимой в избах полно народу. А в
закутках и под печкой видимо-невидимо  домовых.  Дети играют  с  ягнятами  и
поросятами, спрятанными в  избу от  мороза, а домовята  -- с мышами. Женщины
поют за прялками, хлопочут у печей. Старики на печи сказки рассказывают. Вот
бы  всех сюда, в пряничный  дом!  Вот бы  все обрадовались! И делать-то  тут
никому ничего не надо, все готовенькое.
     Да вот то-то и оно, что  не надо. Бездельный домовой -- разве  домовой?
Но Баба  Яга  объяснила, что  ежели печка  печет,  варит,  парит и жарит, то
кому-то  кушать все  это надобно, чтобы добру не пропадать, печь не обижать,
и, значит, дел у Кузьки по горло. Вот он и занялся делом -- ел до отвала.
     Очень   скучал  домовенок  по  друзьям,  по   Афоньше,  Адоньке,  Сюру,
Вуколочке... Хоть бы  во  сне чаще снились, что ли.  Но  Яга, что ни день, а
особенно  длинными  зимними  вечерами,  шептала-нашептывала, плела  сплетни,
будто  черную  паутину.  Плохие,  мол,  у  Кузеньки  дружки,  позабыли  его,
позабросили. Искать его  не ищут, спрашивать о  нем не спрашивают, никому-то
он не нужен: как счастье, то вместе, а как беда -- врозь.
     Ругала она и новых Кузькиных друзей, леших. Спят в  берлоге, как собаки
на сене. Кузенькино сокровище  присвоили. Зимой волшебный сундук им вовсе ни
к чему, а отдать не отдали, себе припрятали чужое добро.
     Кузька слушал, слушал да от нечего делать и поверил. И как не поверить?
Он ведь всего-навсего маленький глупый домовенок,  шесть  веков ему, седьмой
пошел. А Бабе Яге столько веков,  что и  сама не помнит, со счету сбилась. И
все  годы  злом жила, неправдой. И  умна, да неразумна. Все  б  ей  хитрить,
обманывать. А  неправдой  далеко  уйдешь,  да назад не воротишься  и  друзей
потеряешь.
     Сидит Кузька за  полным столом.  Бабу Ягу  слушает, себя жалеет, друзей
поругивает.


Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #5 : 24 Февраль 2010, 12:32:05 »

БАБЁНЫШ-ЯГЁНЫШ


В ту зиму Лешику и  деду Диадоху снились неспокойные сны. Старый  леший
всю  зиму видел во сне топор.  А  его внуку снились серые  избушки на курьих
ножках, гонявшиеся за ним по всему лесу. Одна все-таки сцапала его огромными
птичьими лапами и сказала: "А не пора ли вставать?"
     Лешик поскорее вылез из короба. Дед Диадох еще крепко спал.
     Была  ранняя  весна. Остатки  снега  белели на  черной  земле.  Лешонок
выбрался из берлоги, отряхнулся от приставших к нему в коробе сухих  листьев
-- и бегом к другу.
     "Ох,  цел  ли, жив ли?  Этакий маленький породистый домовеночек,  ему б
расти-цвести!" -- думал Лешик, мчавшийся по весенним ручьям и лужам, мокрый,
как лягушонок.
     Пряничный  дом  сиял  на  поляне,  как  весенний цветок.  Лешик  скорее
заглянул в окно и глазам своим не поверил, ни левому, ни правому. В кровати,
укрытый всеми одеялами, на всех  перинах  и подушках спал Кузька.  В ногах у
него  дремал  Кот.  А  у кровати, на полу,  -- половиком укрывшись, Кузькины
лапти под головой -- храпела Яга.
     Лешик сел  на крыльцо.  Солнце глядело  на него теплым  взором. Лешонок
обсох. Его  зеленая шкурка  снова  стала пушистой.  А он  все сидел и думал.
Может, все-таки и у домовых бывает зимняя спячка? Но, услышав голоса в доме,
заглянул в дверь. Кузька сидел за столом и распоряжался:
     -- Не так, Баба Яга,  и не эдак! Я что сказал? Хочу пирогов с творогом!
А ты ватрушек напекла. У пирога  творог  где? Внутри. А у ватрушек?  Сверху.
Ешь теперь сама!
     -- Дитятко милое!  Пирогов-то  я с морковкой тебе напекла. А ватрушечки
румяненькие, душистенькие, сами в рот просятся.
     --  В  твой рот  просятся, ты и ешь,  --  грубо отвечал Кузька. -- Одно
дитятко, и того  накормить толком  не  можешь. Эх ты,  Баба Яга --  костяная
нога!
     -- Чадушко мое бриллиантовое! Покушай,  сделай милость! --  уговаривала
Яга, поливая медом гору ватрушек. -- Горяченькие, свеженькие, с пылу с жару.
     --  Не хочу  и  не  буду! -- пробурчал Кузька.  -- Вот  помру у  тебя с
голоду,   тогда  узнаешь. 
     --  Ой-ой,  голубчик мой  золотенький!  Прости  меня, глупую  бабу,  не
угодила! Может, петушка хочешь леденцового, на палочке?
     --  Петушка хочу! -- смилостивился Кузька. Баба  Яга побежала из избы и
так торопилась,  что не заметила Лешика, прищемила  его дверью и полезла  на
крышу снимать  леденцового петуха (он  был вместо  флюгера).  Лешик пискнул,
угодив  промеж  косяка  и  двери,  но  Кузька  не заметил  друга.  А с крыши
слышалось:
     -- Иду-иду, мой золотенький! Несу-несу тебе петушка, мой цыпленочек!
     Кузька  сидел напротив Кота  и был гораздо толще его.  Макал оладушки в
сметану, запивал киселем, заедал кулебякой.
     --  Я сварю-напеку такого-эдакого,  чего  никто не  видал и  не едал. А
видели бы, иззавидовались.
     Кот ел  пышки с  начинкой.  Они с Кузькой ухватились за  одну  особенно
пышную пышку, молча потянули каждый к себе. Кузька хотел стукнуть  Кота,  но
увидел Лешика, бросил пышку, заерзал на лавке:
     -- Садись, гостем будешь.
     --   Здравствуй,   здравствуй,   изумрудик   мой  зелененький!   Каково
спал-почивал? Что так рано встал? Дедуленька небось разбудил, послал внука к
старой  бабуленьке. Не ждали мы  тебя  в такую рань, --  пропела  Баба  Яга,
внимательно разглядывая лешонка
     --  Дедушка еще спит.  Я  сам прибежал,  -- рассеянно  ответил лешонок,
узнавая и не узнавая друга.
     Кузька стал похож на гриб-дождевик, "волчий табак", а ручки-ножки как у
жука.  Лешик  говорит, а Кузька позевывает или -- хлюп-хлюп  -- тянет чай из
блюдца. Вдруг он оживился, поругал Бабу Ягу: что, мол, за безобразие, неужто
ничего повкуснее  нельзя придумать, смотреть на еду противно. Проворчал и на
Кота: разлегся, такой-сякой, чуть не пол-лавки  занял. Потом Кузька задремал
и храпел во сне совсем как Баба Яга.
     Проснулся, на друга и не глядит. Только Кот глянул на лешонка и зевнул,
широко раскрыв розовый рот. А Кузька валяется на полу посредине избы,  машет
руками-ногами и привередничает:
     -- Не хочу! Не буду!
     Баба Яга бегает вокруг, уговаривает:
     -- Кушай, поправляйся! Этого  попробуй, пока не  остыло. Того  отведай,
пока не растаяло.
     Уложила домовенка в люльку, баюкает. Кузька сосет тюрю. Может, это и не
Кузька вовсе?
     Может, Яга его подменила? Съела настоящего в  другом доме или спрятала,
а это какой-нибудь Бабеныш-Ягеныш  балуется. И думать  не думает, и говорить
ему лень, и слушать. А ну-ка, слыхал  ли он что-нибудь про Афоньку, Адоньку,
Вуколочку?  Заговорил  про  них  Лешик,  и оживился Кузька, голову из люльки
высунул.
     -- Это  еще что  за Афоньки-Адоньки?  --  вмешалась Баба Яга --  Небось
слаще морковки  ничего  не ели,  ни  ума у них, ни разума. Не нужны они нам,
чучела такие-сякие!
     -- Хи-хи-хи! Чучелы! -- пропищал Кузька, и Лешику стало страшно

     -- А где ж волшебный сундучок, Кузенькина радость? -- пропела Баба Яга,
покачивая люльку. -- Или вы с дедом Диадохом забрали себе чужое имущество? Я
уж и то подумала: слетаю, мол, сама принесу. Нельзя грабить деточек, нельзя!
     Кузька в люльке с тюрей во рту промямлил:
     -- Отдавай мой сундук сей же час, чучело зеленое! Ты -- вор, и твой дед
-- разбойник! -- И Кузька заснул.
     Тюря упала на пол. Яга кинула ее в печь, в огонь, поглядела на Лешика:
     -- Сам сбегаешь за сундучком или мне, старой, свои косточки тревожить?

Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #6 : 24 Февраль 2010, 12:33:20 »

СУНДУЧОК

Маленький  лесовичок  печально поплелся  в берлогу. Хорошо  бы, дедушка
Диадох проснулся.
     По дороге Лешик попрощался  с  последним снегом,  поздоровался с первой
травой,  с Кузькиным любимым пнем, с Красной сосной. Дед  Диадох спит, как и
спал. Лешие чем старше, тем медленнее пробуждаются от зимней спячки, и, пока
не придет пора, буди не буди, не проснутся.
     Из-под вороха сухих листьев Лешик достал Кузькин сундучок, он заблестел
в  темноте не хуже, чем гнилушка или  светляк. А когда вынес его из берлоги,
то на сундучке так и  засверкали прекрасные  цветы и звезды. Лешик нес его и
любовался.  "Как  же  это Кузя  хочет  отдать такую красоту  нечувственнице,
ненавистнице?" -- думал Лешик, осторожно обходя лужи по пути к Бабе Яге.
     -- Охо-хо-хо! -- вздохнул он у Мутной речки.
     "Охо-хо-о-о-о!" -- отозвалось  эхо, да так  громко, угрожающе, будто не
лешонок охнул, а медведь взревел или матерый волк завыл.
     Лешик  испуганно вскрикнул,  и опять  будто  стая  взбесившихся  волков
завыла в чаще, филины проснулись в дуплах, заухали, зарыдали.
     Это было Злое  эхо. Даже дед  Диадох не знал, где оно живет, боялся его
встретить.  Только  могучий  Леший,  отец   лешонка,  мог  бы  прогнать  или
утихомирить Злое  эхо, но он сейчас далеко, в Обгорелом лесу. Наверное, Злое
эхо  неизвестно откуда  позвала Баба Яга,  чтоб не  убежал бедный  Кузенька.
Лешик  ступил на мост.  Доски брякнули, колокольцы звякнули.  Громом и гулом
отозвалось Злое эхо и пошло перекатываться, грохотать, греметь и выть.
     На крыльцо пряничного дома выскочила Баба Яга:
     -- Изумрудик мой пожаловал, сундучок принес! Вижу-вижу. Давай его сюда!
Поглядим-посмотрим,  что за чудо невиданное, что в нем такого  особенного, в
этом  сундуке. Дом у меня --  полная чаша, а все чего-то не хватает. Уж и то
придумаю, и это, а все чего-то нету.
     Хотела взять  сундучок. Но Лешик проскочил в дом, из рук в руки передал
сундук хозяину. Кузька даже не обрадовался. Глядит тупо, будто полено держит
или  чурку. Толстый Кот и то  внимательнее посмотрел.  Баба Яга выхватила  у
Кузьки сундук. А домовенок и бровью не повел.
     Разглядывает Яга сундучок, вертит так и эдак:
     --  Вот  мы  и у  праздничка!  Пусть  теперь нам все  завидуют.  У  нас
волшебный  сундук! Станут просить-молить, не  всякому  покажем, а тому,  кто
ниже всех поклонится, да и то подумаем.
     Видит  Лешик:  поблек  сундук  в руках у Бабы Яги.  Так,  невесть  что,
невзрачная деревяшка. Яга теребит замок, колупает уголки:
     -- Слыхать о нем слыхала. В глаза первый раз вижу. Говорят, он  радость
приносит.  Нам  радость,  другим  --  горе.  У  нас  прибавилось,  у  других
убавилось. А какая от него радость, чадушко мое сахарное?
     Кузька  в  ответ  только  зевнул.  Баба Яга трясет  сундук  возле  уха,
разглядывает, нюхает даже:
     -- Чего с  ним  делать, дружочек мой любезный? Кому знать, как не тебе.
Давно слыхала, что хранится  он в  маленькой деревеньке у небольшой речки, в
твоей  избе.  Сама  видела, бежал  ты как угорелый, а  сундук,  будто огонь,
сверкает. И  не так  далеко та  деревенька:  вверх по Мутной речке, потом по
Быстрой речке, полдня пути... Может, ты  обманул меня, изумрудик зеленый, --
наклонилась Яга к Лешику, -- простую деревяшку подсунул?
     Так вот откуда прибежал  Кузька!  Вот куда его надо  поскорее вернуть с
сундучком вместе! А Кузька то ли дремлет, то ли спит, то ли так сидит.

     --  Какая   от  него  радость,   скажи  своей   бабушке!   Вот  чадушко
неблагодарное! Кормишь, поишь и словечка не дождешься!
     Билась Баба Яга, упрашивала. Молчит Кузька.
     --  И чего нахваливали и домовые, и русалки, у всех этот сундук с языка
не шел,  -- ворчит Баба Яга. -- Вон у меня сундуки  богатые -- полны добром,
златом-серебром. А  этот?  Думали, ждали  от  него  радости.  Где она? А нет
радости, есть горе. Это что же? Сундук нам горе принес? Не надо нам здесь, в
этом доме, ни горя, ни беды.
     Схватила  нож,  открывает  сундук  --  нож  сломался.  Стукнула  сундук
кочергой  --  кочерга  погнулась.  Ударила  ухватом  --  ухват  переломился.
Рассердилась,   хвать  сундуком  об  стол  --  столешница  пополам,   сундук
целехонек. Как треснет  по нему костяным  кулаком, у самой искры из  глаз, а
сундук невредим.
     -- Нам не  владеть, так  не владей  никто! --  Размахнулась и  швырнула
сундук в печь. -- Не мне, так никому!
     Но  в печи сразу огонь погас, угли потухли, зола остыла. Сундучок опять
целехонек.
     Ахнула Яга, схватила сундучок и к двери:
     -- В этой печи не сгорел, в том доме вспыхнешь!
     Кузька хвать Ягу за сарафан, расписную кайму оторвал:
     -- Отдавай  мой сундук,  Баба  Яга --  костяная нога! Не  умеешь  с ним
обращаться -- и не трогай!
     -- А ты умеешь с  ним обращаться,  дитятко мое сладенькое?  -- Баба Яга
оставила сундучок  у печи, кинулась к домовенку. -- Ежели твой  дед Папила в
огонь за ним кинулся, значит, и впрямь в этом  сундуке какая-то радость. Что
за радость, скажи?
     Кузька опять молчит.
     -- Ну, -- кричит Баба Яга, --  унесу  вас всех в ту избу! И  с сундуком
вместе!  Там  у меня заговорите!  --  Хватает  домовенка, а он  тяжелый,  не
поднять, руками отпихивается, ногами отбрыкивается.
     -- Тебе надо, -- кричит Кузька, -- ты и ступай куда хочешь! Там грязно,
от пыли не продохнешь.
     -- А  ежели вымету, вычищу, пойдешь со мной, деточка? -- спрашивает Яга
сладким голосом. -- Это уже другой дом будет, чистенький, добренький.
     -- Пойду, -- отвечает Кузька. -- Лети, что ли, скорее. Мне тут надоело.
     Баба  Яга верхом на  метлу  -- и  была такова.  Только Злое  эхо  вслед
прогудело: "У-у-у-у!"


Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #7 : 24 Февраль 2010, 12:34:25 »

ПОБЕГ


  Маленький лешонок торопится. Надо бежать! А Кузька сидит за столом, ест
ватрушки. Лешик и так и сяк старается увести друга. Нет, сидит сиднем.
     -- В гостях хорошо, а дома  лучше. Гость гости,  а погостил, прости! --
вдруг сказала печка. Кузька от удивления ватрушкой подавился.
     -- Пора и честь  знать, -- говорит печка.  Лешик  -- к  печке,  схватил
сундучок,  а  сундучок  опять  сверкает  цветами  и  звездами. Лешик не стал
разбирать, кто говорит такие слова, протягивает сундучок домовенку:
     -- На!
     -- Дай! Дай! -- Кузька тянется к сундучку, а встать лень.
     Чудеса!  Кочерга шагнула  от печи,  толкает  домовенка к выходу, ухваты
подпихивают. Веник  выскочил из угла,  подхлестывает сзади. Кузька спасается
от веника, кое-как перевалил через порог.
     Дом сам выпроводил домовенка, пожалел его. Куда бежать? Злое эхо и мост
и  корыто охраняет. Один путь  -- через  черное болото. Лешик про это болото
слыхать слыхал, а бывать в нем не бывал. Там жили болотные кикиморы, глупые,
бестолковые.  Дед Диадох про них говорил: свяжись  с дураками,  сам  дураком
станешь.
     Лешик пятится к болоту, манит сундучком Кузьку:
     -- На! На!
     Домовенок путается в лаптях, ножки подгибаются:
     -- Дай! Дай!
     Ползет, как улиточка.
     Кое-как доползли  до  леса.  Хоть  болотный,  а  все-таки  лес. Чахлый,
дряблый, дряхлый.  Все деревья  врозь,  будто в ссоре, и все кривули. Только
елки  выстроились  в  ряд, высокие, прямые, как сторожа при болоте.  Деревья
обрадовались Лешику, елки лапами замахали: сюда, сюда!
     Лешик спрятал  друга  поглубже под елку, сундучок там оставил,  побежал
искать тропу через  болото.  Одни  лешие эту  тропу  и нашли бы. Даже Лешику
здесь  жутко.  Сойдешь  с  тропы  --   засосет   трясина. 
     А со стороны круглой поляны шум, крик. Это Баба Яга вернулась, а в Доме
для  хорошего настроения ни Кузьки, ни  Лешика,  ни  сундучка. Накинулась на
Кота:
     -- Куда побежали?
     Толстый Кот улегся на самую мягкую подушку, улыбается  в  усы, мурлычет
потихоньку и  показывает в  другую сторону. Туда,  мол, убежали по  розовому
ковру,  по золоченому мосту, в лесную чащобу,  в лешачью берлогу.  Куда еще?
Рад,  что  нет  в  доме  домовенка,  убежал,  и ладно.  А  то  явился  гость
незваный-непрошеный и стал хозяином. Кому приятно?
     Баба  Яга  -- на мост. Ругает Злое  эхо  почем зря: зачем  ее,  Ягу. не
позвало?  Яга кричит. Злое эхо молчит. Шум стоит,  деревья гнутся. Лешик уши
заткнул.  Кузька из-под елки  высунулся, глаза вытаращил. Испугался.  Понял,
какова Баба Яга.
     Лешик с Кузькой улепетывают в одну сторону, через Черное болото, а Баба
Яга -- в другую, через лес. Дятел летит перед пей, то сучок сломит, то сухой
листок потеребит,  заманивает Ягу  подальше от  Кузьки  с Лешиком.  Баба Яга
туда-сюда  мечется,  с  ног сбилась, руки протягивает, но вместо беглецов то
трухлявый  пень обнимет, то колючую елку сцапает. Птицы на Ягу кричат, кусты
за подол хватают, сухие листья запутались в волосах.
     Баба Яга чуть  не плачет.  Кокошник потеряла.  Сарафан в  клочья,  Села
отдохнуть, а молодая ворона рада-радехонька: уселась на  ее косматую  голову
--  готовое гнездо, тут и выведу воронят. -- И  что мне пешей-то  вздумалось
ходить? -- ворчит Яга. -- Или мне летать не на чем? Всегда то на метле, то в
ступе, то в корыте,  а тут по дремучему  лесу без дороги!  Старый леший, что
ли, проснулся, водит по лесу?
     Проплутала до ночи. Уже и не беглецов  ищет, а обратную дорогу. Хорошо,
повстречался  старый Филин,  вывел  к  Мутной речке, к кривому стволу. Ствол
дрожит,  Баба  Яга  кричит: 
     --  Ой,  батюшки,  упаду!  Ой,  матушки,  утону! Чуть  живая к рассвету
добралась Яга  до своего  Дома для плохого  настроения, повалилась на печь и
уснула как убитая. Проснулась, съела горшок каши:
     -- Ну, сейчас полечу, отыщу, отомщу, отплачу-у-у! Сундук отниму-у!
     А  лететь-то  и не на чем.  Ступа  да метла в  пряничном доме.  Села  в
корыто, доплыла до  золоченого  моста, и тут ее настроение улучшилось. В дом
вошла в  превосходном  настроении: стол накрыт,  самовар кипит, толстый  Кот
ждет хозяйку, мурлыкает.
     Напилась Яга, наелась, говорит Коту:
     -- Ох, и  сон мне снился в том доме. Сейчас расскажу. Про  домовых, что
ли?  Или  про кикимор? Уж и не вспомню. Ну, ничего, слетаю  в тот дом, сразу
все вспомню!


Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #8 : 24 Февраль 2010, 12:35:59 »

КИКИМОРЫ БОЛОТНЫЕ


 Маленький  домовенок с  маленьким лешонком  пробирались  через  болото.
Кузька споткнулся о кочку:
     -- Ой, как я устал! Ой, не могу!
     -- Тише, -- зашептал Лешик. -- А то услышат.
     -- Злое эхо? --  испугался  Кузька.  -- Что  ты? -- ответил Лешик. -- В
Черном  болоте даже Злое эхо  глохнет.  Кикиморы болотные услышат,  они  тут
хозяйки.
     "Ох-ох! -- думал Кузька. -- И пожар, и темный лес, и Баба Яга, а теперь
еще какие-то страшные кикиморы. Их еще не хватало. Ох-ох!"
     Весь  день  хлюпала под ногами  друзей  черная болотная жижа. Кузька  с
трудом вытаскивал из нее свои лапти. Чем дольше глядел Кузька на болото, тем
меньше оно ему нравилось. "Никогда  ни в какое болото ни ногой! -- размышлял
он. -- Пусть просит кто хочет, уговаривает... Все равно не пойду, с места не
тронусь".
     Лешик  легко  бежал  даже  по  болотной  тропе.  Возвращался,  поднимал
упавшего  Кузьку и  опять с сундучком в  лапках  убегал  вперед. Посмотреть,
скоро ли кончится болото.
     Кузька опять  споткнулся  о кочку. Лежит и  жалеет себя. Сейчас  за ним
вернется Лешик, и снова тащись по болоту.
     Тихо колышется осока.  Тихо  поднимается туман. Неслышно  летают в небе
какие-то  птицы. А  рядом  жижа,  блестящая, черная, на  ней зеленые моховые
кочки. На  некоторых кочках деревца трясутся, будто в лихорадке. Затрясешься
тут! -- Ох-ох! Грязный я, как поросенок! -- заохал Кузька. --  Это свинячьим
детям хорошо  по  грязи елозить. Ох-ох!  Бедненький я, несчастненький. И тут
рядом с ним послышалось:
     -- Ах-ах! Миленький он, прекрасненький!
     Домовенок  увидел  перед  собой  серые головки среди  осоки. Высунутся,
пропадут, опять высунутся. Кикиморы болотные, что ли? И  совсем не страшные.
Зря Лешик пугал.
     -- Вот беда-беда-огорчение! -- пожаловался кикиморам Кузька.
     -- Вот вода-вода-обмочение! Вот еда-еда-угощение! -- подхватили веселые
голоса.
     -- Устали  мои  резвы ноженьки,  --  вздохнул  Кузька.         
     --  Оторвали  ему ноженьки, разбросали  по дороженьке!  -- обрадовались
кикиморы. -- Ух-ух! Весь распух! Глазки окривели, комары заели! И-и-и!
     -- Перестаньте  сей  же час! --  закричал на них Кузька. -- Перестаньте
дразниться, вам говорят! -- И махнул рукой.
     Что  одна, то  и другие  -- так всегда  делают  кикиморы. Одна  чихнет,
закряхтит   или  заскрипит,  тут  же  все  остальные  хором:   "Пчхи!   Кхи!
Скрип-скрип!" Если у одной кикиморы на обед  сушеные комары, то  и другие  в
этот день сушеной мухи не попробуют.
     Кикиморы  тоже  замахали  руками,  да  не  пустыми,  каждая  зачерпнула
болотной  грязи. Скачут  вокруг  Кузьки. Тощие, длинные,  плоские,  корявые.
Головы с кулачок, то лысые, то лохматые, серые,  зеленоватые,  один  глаз на
лбу, другого  не видать. Нога всего одна, больше в болоте не надо, а то одну
вытянешь, другая увязнет. Зато рук  по три, по пять, а у старшей  кикиморы и
не поймешь сколько. Машут руками. Рты разевают. большие, как у лягушек. Ногу
из трясины вытянут и прыгают: шлеп-чмок!
     Через болото мало кто ходит, вот и попалось им развлечение.
     А Лешик уже добежал до  края болота.  Поставил сундучок под березу, что
росла с краю. Вдруг  сзади писк,  визг! Лешик взял сундучок и  назад. Глядь,
валяется Кузька поперек тропы, а кикиморы тянут его в разные стороны.
     -- Здравствуйте, кикиморы болотные! -- поклонился Лешик.
     Кикиморы  отпустили   Кузьку,   долго  кивали  и  кланялись,   а  потом
внимательно  глядели, как Лешик очищает Кузьку от грязи. Но не успели друзья
пробежать  несколько  шагов, как кикиморы закричали: "Салочки! Салочки!"  --
схватили их и верещат: "Поймали! Поймали!"
     -- Что вы, кикиморы болотные! Отпустите  нас, пожалуйста! Нас ждут. Нам
пора, -- уговаривал их Лешик, подталкивая друга к выходу из болота.
     --  Пора!  Не  пора!  --  обрадовались  кикиморы,  загородив  тропу,  и
запрыгали  с нее в болото.  -- Пора! Нет,  не пора!  Не  подглядывайте, ишь,
хитренькие! Вот теперь пора! -- и скрылись из глаз.
     Кузька  и думать забыл, что  разучился бегать, так припустил по  тропе.
Вот уже береза впереди, верхушки леса виднеются. Ура!
     -- Уря-ря-ря! -- завопили кикиморы, одна за другой выскакивая  на тропу
и загораживая проход.
     С тропы не сойдешь -- засосет черная трясина. А кикиморы дразнятся:
     -- Неотвожа, красна рожа! Неотвожа, зелена рожа!
     --  Какие ж  мы неотвожи! -- пробовал  объяснить  Кузька. -- Мы ведь не
играем. Вот вылезем  из болота, отмоемся, тогда и поиграем. Знаете,  сколько
игр я знаю!  Отнесем сундучок и вернемся. Вот этот, -- и показал на сундучок
в  лапе  у Лешика -- Да вы  что, спятили?  --  завопил  Кузька и бросился  к
большущей кикиморе, пытаясь отнять у нее сундучок.
     Самая старшая  кикимора, у  которой  не поймешь, сколько рук, выхватила
сундучок у Лешика,  быстренько передала его подружкам. Пошел, пошел сундучок
из рук в руки, исчез в болоте вместе с кикиморами. Только его и видели.

     -- Отдайте! -- кричал Кузька, -- Он же у моего дедушки  хранился. И еще
у дедушкиного прадедушки. А вы его -- в болото!

Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #9 : 24 Февраль 2010, 12:37:19 »

ЗАКАТ


Маленький домовенок  с маленьким лешонком сидели  под  березой  на краю
Черного болота  и  плакали. Теперь друзья  знали,  что  маленькая деревня  у
небольшой речки совсем недалеко. Кузька  смотрел на  закат и вспоминал,  как
точно такой же закат, точка в точку, тучка в тучку, видел он вместе со своим
другом Вуколочкой.
     Домовята редко  глядят на закаты. Разве поспорят, на кого похоже облако
-- на  поросенка,  на лягушку или на толстого Куковяку. И больше в  небо  не
смотрят: поросят, лягушек и Куковяку можно увидеть и на земле.
     Один  Вуколочка любовался  небесной  красотой, а иногда  звал  с  собой
Кузьку. Усядутся поудобнее под забором в крапиву  (домовым она не страшна) и
любуются.  Вуколочка сунет палец в  рот, глядит на вечернее небо, забыв даже
про своего лучшего  друга. А  Кузька  скоро забывает про закат и  глядит  на
деревенскую улицу.
     Люди домовят  не замечали. Другое  дело -- кошки или  собаки.  Знакомые
кошки,  пробегая,  задевали друзей  хвостами, а поглядывали так, будто видят
Кузьку с Вуколочкой первый  раз в  жизни.  Зато  собаки!  Чужие сразу лают и
хватают   за   лапти,  а  свои  Шарик  или  Жучка   храбро  защищают.  Долго
перекатывается  по деревне собачий лай. А там  и  в  других деревнях  собаки
откликнутся. И  ветер носит этот лай от деревни  к деревне всем  домовым  на
радость.
     На плетнях и заборах  сидели воробьи,  вороны, прочие вольные  птицы  и
смеялись над  домашними  птицами: до чего  ж они глупы и жирны! Какой-нибудь
петух  поймет не поймет, да вдруг заголосит,  взмахнет крыльями, налетит как
ястреб и освободит  забор.  И опять  на  плетнях  и  заборах машут  рукавами
сохнущие рубашки,  молча  проветриваются  кувшины,  чугуны, ведра, половики,
тулупы. Иногда задумчивый теленок жует половик или печальная коза пробует на
вкус чьи-то штаны,  и тогда из дому выбегают бабка или дед, а ежели людей не
оказывается,  то  через порог переползает домовой и прогоняет скотинку. Ведь
большого ума не надобно, чтоб жевать онучи!
     Вуколочка закатами любовался, а Кузька -- травой-муравой на деревенской
улице. Бегают в траве утята, цыплята, гусята, поросята с матушками, а то и с
батюшками. Щенки, котята  и дети бегали сами, без матушек-батюшек.  Взрослые
люди  бегали  редко, а встречаясь, кланялись  и разговаривали.  Больше всего
взрослые любили  ходить  по воду. Они  черпали из  колодца ведро  за ведром.
Кузька все ждал, когда же кончится вода. Но  она и не  думала кончаться. Кто
ее подтаскивал  и доливал в  колодец? Водяной,  что ли, присылал кого-нибудь
ночью,  под покровом тьмы? Кузька  с Вуколочкой давно собирались  выследить,
кто доливает в колодец воду. Но нечаянно как соберутся,  так проспят.  Люди,
наверное, тоже не знали, кто  доливает воду, и подолгу беседовали об  этом у
колодца.
     Дорога пыльная.  Бежит  по ней поросенок, хрюкает.  А  за ним Нюрочка с
хворостиной.  Рубаха  у нее длинная,  сама Нюрочка  коротенькая, запуталась,
упала и как заревет. Мала, а голос как у быка. Рева, каких свет ни слыхивал.
Надо  -- плачет, и не надо -- плачет. Раньше все прибегали ее  жалеть, да на
всякий  рев не набегаешься.  Лишь  поросенок вылез из лужи  утешать хозяйку.
Нюрочка  --  от  него,  даже  плакать  забыла.  Кузька хохочет,  а Вуколочка
удивляется: что смешного видно на небе?
     Один  закат  Кузька  все  же  разглядел  и  запомнил.       
     -- Ой, смотри! -- Вуколочка повернул Кузькину голову к небу.
     Долго  друзья  глядели,  как в небе сияют и переливаются  алые, желтые,
золотые  лучи. Кузька решил, что заря -- это большущая лучина: солнце зажгло
ее, чтобы  не ложиться спать в темноте. А  Вуколочка сказал, что  солнце уже
засыпает и что заря -- это его сны. Домовята даже поспорили.
     Все это вспомнил Кузька, глядя на закат. Даже хотел толкнуть Вуколочку,
но толкнул Лешика. И вот то ли солнце задуло свою лучину,  то ли сгорела она
дотла. Стало темным-темно.
     И вдруг из болота послышалось:
     -- Никто-никто  вам  не  поможет! Кто-кто  не поможет,  а  мы  поможем!
Кому-кому,  а  вам  поможем!  И не  кто-кто, а  мы! И не  кому-кому, а  вам!
Кому-кому,  как  не  вам! 
     И лягушки скок-скок  по болоту, с кочки  на  кочку, с кочки  на  кочку.
Искали-искали сундучок и нашли.  Висит среди болота на суку на длинной сухой
коряге,  сколь  ни   прыгай   --   не  достанешь.  Прыгали-прыгали  лягушки,
квакали-квакали и придумали, как быть дядя водяной
     Маленький домовенок и маленький лешонок следом за лягушками  прыгали по
мокрому лугу. Что-то сверкает впереди,  что-то светит в небе. Вот у реки  то
ли кусты качаются, то ли кто-то машет руками.
     Русалки!
     Русалки качались  на ветвях  деревьев, склонившихся над водой.  Русалки
водили хоровод на светлом песке. Одна русалка сидела на большом камне и пела
песню
     -- Смотрите, Кузька! -- закричала она. -- Домовенок Кузька!  Его  ищут,
ищут, ищут, у всех спрашивают. Вот обрадуются домовые!
     -- Кузька! -- Русалки окружили домовенка, потащили к реке, смыли с него
болотную грязь и давай щекотать. -- Вот счастье-то! Кузька нашелся!
     И Кузька, смеясь от щекотки, сообщил русалкам.
     --  А  у  нас  --  хи-хи-хи!  -- кикиморы -- ой, батюшки,  не  могу! --
волшебный сундучок -- ха-ха-ха! -- украли!
     Русалки все до одной  всплеснули руками и заплакали. Луна поднялась. На
светлом песке  сидят Кузька  и Лешик, думают.  В  реке  плавают  русалки,  и
качаются на волнах и тоже думают. И придумали!
     -- Водяной! Дядя Водяной! -- стали звать русалки и Кузька с Лешиком.
     Вода в реке  дрогнула, покрылась рябью.  По  ней пошли большие круги. И
вот  показалась огромная  косматая  голова.  Луна освещала  длиннющие усы  и
бороду, корявые руки и могучие плечи.
     -- Это почему такой шум-гам?  Что орете,  как коровы на лугу? -- кричит
Водяной.  -- Ну?  Чего молчите?  Отвечать  нету вас.  Озорничать --  на  это
пригодны. А это кто такой?
     -- Кузька! -- закричали русалки. -- Кузька нашелся!
     -- Ну и что? Ну и нашелся! Надоел он мне.  Все про него спрашивают -- и
домовые, и лешие:  "Не  видел  ли,  не встречал ли?" Ну, вижу!  Ну и  что? И
глядеть-то не на что! А это кто? Лешик? Какого лешего ему здесь нужно?
     Голос  у Водяного  такой  грубый,  что Кузька с  Лешиком  спрятались за
большой камень.
     -- Кто меня звал? Кому я надобен?
     -- Мы звали! Нам надобен! -- кричали русалки.
     -- Ну а вы мне не надобны! -- грубым голосом ответил Водяной  и скрылся
в реке, только круги пошли.
     Скоро на том же месте  снова вынырнула косматая  голова.  Водяному было
любопытно, зачем это он понадобился русалкам, да еще и домовенку с лешонком.
Русалки  и  прежде звали его:  той подари жемчужинку,  другой -- жемчужинку,
третьей  лилии  подай, да не  какие-то желтые кувшинки, а нежные голубоватые
лилии под цвет луны, и чтобы он, Водяной, эти лилии сажал бы и выращивал. Но
чтобы все сразу звали Водяного, этого еще не было.
     Водяной важно высунул голову и сурово спросил:
     -- Ну, что вам? Что? А дальше что? Рассказывайте, рассказывайте, да все
разом, а то не пойму, больно у вас голосочки нежные!
     --  Сундучок, дядя Водяной! Волшебный  сундучок  кикиморы  утащили!  --
хором ответили русалки и Кузька с Лешиком.
     -- Ну и что? -- еще суровее спросил Водяной. -- Они утащили, а мне что?
     -- Как -- что?  -- хором ахнули русалки.  -- Сундучок волшебный! Как же
без него Кузьке домой вернуться?
     -- Ну и пусть не возвращается! -- Водяной опять ушел в воду.
     Ждали-ждали  русалки,  нет,  не  показывается.  И  тут  одна  русалочка
засмеялась:
     -- Ай да  кикиморы!  Даже дядю Водяного  не боятся!  Ни  за что его  не
послушаются!   
     -- Это меня  не послушаются, говоришь? Вот я  им! Вот они у меня! -- Из
воды  вынырнула  огромная голова, за ней борода, показались плечи, вот уже и
весь Водяной в полный рост, в тине, в водорослях, маленькие рыбки запутались
в бороде.
     Водяной  вышел из  реки, свистнул  и направился к болоту. Вода потоками
лилась с  бороды. А за ним,  как по реке, двигались  русалки, лягушки, рыбы,
жуки-плавунцы...
     Когда Кузька с Лешиком, прыгая через ручьи, бегущие за Водяным, подошли
к болоту, там уже перекатывался голос:
     --  Ого-о-о! Охальницы!  Безобразницы!  Кикиморы  болотные!  Тащите мне
сундук, который у прохожих отняли! Русалки,  сундук никому не  отдам, у себя
оставлю! Ого-го!
     -- Ох! -- испугался Кузька. -- Мало радости от такого спасения!
     Уже чуть светало. Туман то ли опускался  на болото, то ли  поднимался с
него.  То  ли ходил кто-то по болоту,  то  ли оно  само чавкало. Кикиморы не
откликались. Хихикнет кто-то, и какие-то тени в тумане носятся туда-сюда.
     --  Молчат!  Жижи  болотной в  рот набрали!  Тьфу  ты!  --  рассердился
Водяной.
     -- Фу-ты, ну-ты, лапти гнуты! -- подхватили кикиморы и давай плеваться,
чихать, каркать, крякать, скрипеть.
     --  Вы что?  --  рявкнул  Водяной.  -- Это я к  вам пришел! Мне  сундук
подавайте! Вот я вас! Кикиморы помолчали и вдруг грянули хором:
     Как на горушке козел, На зелененькой козел!
     Русалки застонали от  ужаса, услышав эту песню. Ведь Водяной терпеть не
может козлов, слышать о них  не хочет, жизнь ему делается не мила при  одном
имени козла. А кикиморы как ни в чем не бывало дразнят:
     Чики-брыки-прыг, козел! Чики-брыки-дрыг, козел!
     Схватился  Водяной  за уши, бегом назад.  Добежал до реки  и бросился в
омут головой.


Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #10 : 24 Февраль 2010, 12:38:33 »

МЕДВЕДЬ И ЛИСА


Маленький домовенок и маленький лешонок опять сидели одни под березой у
края болота.
     -- Красное  солнышко на  белом  свете черную землю  греет, --  печально
сказал Лешик, глядя, как поднимается солнце, а ночь прячется в болото.
     Вдруг затрещало, зашумело. Кто-то тяжелый бежал по лесу. "Баба Яга, что
ли?" --  испугался Кузька. И  тут  из кустов выглянул заяц,  за ним  другой,
третий, а за восьмым зайцем, тяжело дыша и махая лапами, выскочил Медведь:
     -- А я-то кустами трещу, вас ищу! С лап сбился! Ура!
     Лягушки  врассыпную.  Заяц  в  кусты  (это он  помог  Медведю  отыскать
друзей), а все до единой кикиморы выскочили и заверещали:
     -- Уря-ря-ря! Ря-ря! У-у-у!
     Орут так, что Медведя не слышно:  пасть открывает, а звука нет. Медведь
даже попятился от болота. Кикиморы поорали и умолкли.
     -- Они что? С ума спятили? -- шепотом спросил Медведь.
     -- Им, наверное, не с чего спячивать, -- ответил Кузька и рассказал про
сундучок.
     Медведь рассердился, заревел изо всех медвежьих сил:
     --  Отдавайте сундук,  воровки! Кикиморы запрыгали, захихикали! Еще бы!
Сам Медведь с ними беседует. И запели:
     Как  пошел наш Медведь  по грибы, по грибы,  И застрял наш  Медведь, ни
туды ни сюды, Во болотушке, во трясинушке!
     За Медведем  кикиморы  отправили  по  грибы  Зайца, утопили  в  трясине
лягушек, за ними -- Кузьку с Лешиком. А там и береза пошла по грибы, и тучка
в трясине ни  туды ни сюды. Все, что попадалось  на глаза  кикиморам, тут же
попадало в их дурацкую песню.
     И вдруг они запели:
     Как пошла наша Лисичка по грибы, по грибы...
     -- Это что  ж здесь происходит, а? --  спросил  вкрадчивый голос.  -- И
кого  ж   здесь  обижают,  а?  И   кто   же  это  при  всем  честном  народе
безобразничает,  а?
     Из  куста  вышла Лиса,  повернулась налево, повернулась направо  и  как
крикнет:
     -- Кикимарашки-замарашки! Кикимордочки чумазые!
     -- Сама мордочка! От замарашки и слышим!
     --  А я в вас шишкой кину!  -- Лиса  наподдала шишку задними лапами,  и
шишка полетела в болото.
     -- И мы в тебя шишкой! И мы в тебя шишкой! -- орут кикиморы.
     И вот уже грязная шишка летит из болота прямо в Медведя.
     -- А я в вас камешком! -- И Лиса бросает в болото камешек с тропинки.
     -- И мы, и мы камешком! -- Кикиморы нырнули в болото за камнем.

     Лиса попросила друзей принести еще камней, да побольше. Знай покидывает
камнями в болото. Только и слышно, как они  свистят  и  шлепаются. Друзья не
успевают  подносить.  А  Медведь приволок  такую глыбу, что самому  пришлось
бросать ее в болото, трясина ухнула, пошла кругами. Тонут камни в болоте.  А
кикиморы достать их  не могут, кидаться нечем. Пробовали грязью, но Лиса  их
задразнила:
     -- Вы в нас мяконьким, а мы в  вас  тверденьким!  --  и  угодила камнем
прямо в большую кикимору, у которой не поймешь, сколько рук.
     Шлепнулась кикимора вверх ногой, заверещала жутким голосом, вспомнила о
чем-то, перевернулась, запрыгала к сухой коряге на середину болота, схватила
волшебный сундук и как запустит в Лису. Летит сундук над болотом. Смотрит на
него множество глаз. Долетит ли? Кикиморы обрадовались:
     -- И мы  в вас тверденьким!  И мы  в  вас тверденьким!     
     Сундучок  упал  прямо на  Лису. Кузька вцепился в него  обеими  руками,
поверить своему  счастью не может. Орут кикиморы,  верещат, радуются: в цель
попали и столько народу на них смотрит!
     --  Кикиморы  они  кикиморы  и  есть,  --  сказал  Лешик. --  Весь  век
озорничают да балуются. Может. иначе в болоте и не проживешь?
     Когда все ушли, кикиморы тут же все забыли,  грызут  болотные орешки  и
беседуют:
     -- Комары и мухи  нынче не такие сытные, как в старину. Отощают совсем,
что делать будем? Поохали, повздыхали, опять переполох:
     --  А  вдруг все  болота  сразу  возьмут  и  высохнут?  Куда  кикиморам
деваться?
     Не успели опомниться от такого ужаса, как новое беспокойство:

     --  А что, если вся  земля болотом станет? Где набрать  столько кикимор
для заселения?


Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #11 : 24 Февраль 2010, 12:40:07 »

ВЕСЕННИЙ ПРАЗДНИК


    --  Со  сна и еле-еле поднялся он с постели,  -- потягиваясь  и  зевая,
сказал  старый леший свою  любимую  поговорку, ею он  встретил  девять тысяч
девяносто девятую весну. -- Какая там погода, внучек? В солнышко или в дождь
проснулись?
     А внука-то и нет. Вылез дед из берлоги,  поклонился солнышку. На поляну
выскочили зайчиха и семь зайчат:
     -- Доброй весны, дедушка!
     -- Доброго лета, зайчишки! До чего ж вы  хороши! Да  как вас много!  --
смеялся дед Диадох.
     Все  новые зайцы выскакивали на поляну. Дед принялся  их считать. Вдруг
из-за деревьев стрелой вылетела Сорока  с  ужасной вестью-новостью: кикиморы
утопили  в Черном болоте Лешика, Кузьку,  сундучок, Лису с Медведем. Про то,
что злодейки утопили  в трясине еще и березу  на краю болота и даже тучку  с
неба, дед Диадох не услышал. Он сломя голову побежал к Черному болоту.
     По  дороге  к  старому  лешему  подлетел  Дятел,  утешил  его,  поругал
Сороку-балаболку  и  вывел  прямо  на опушку,  где  отдыхали Кузька,  Лешик,
Медведь и Лиса. То-то было радости!
     Тут только все поняли, что в лесу сегодня Весенний  праздник. Он всегда
наступает,  когда просыпается Леший. Цвели красные,  голубые, желтые  цветы.
Серебряные березы надели золотые сережки.  Птицы пели свои лучшие  песни.  В
голубом небе резвились нарядные облака.
     Лешик и домовенок, перебивая  друг  друга, рассказывали и рассказывали.
Дед Диадох  успевал лишь  удивляться:  надо же, такое и в зимней  спячке  не
приснится!
     Под вечер  все направились к  реке. Чтобы  этот день  и для Кузьки  был
праздником,  пусть русалки проводят  домовенка  домой.  Ведь речные  хозяйки
знают  все дома над  всеми речками,  большими  и малыми. А лучший дом они уж
как-нибудь отличат от других.
     Увидев домовенка, лешонка и даже старого лешего, которого до сих пор не
видели,  русалки  выскочили из  реки,  повели  вокруг  гостей  хоровод:
     Бережочек-бережок
     Нашу речку бережет!
     Вот так вот, вот так вот,
     Нашу речку бережет!
     Лешику так  понравился  хоровод, что,  когда кончилась песня,  он  один
принялся бегать вокруг какого-то  пня на берегу  и петь песенку, которую сам
только что придумал:
     Стоит в лесу пень-пень!
     А я бегаю весь день,
     Пою песенку про пень:
     "Стоит в лесу пень-пень"...
     Все взялись  за руки, и пение вокруг  пня продолжалось много времени. А
на пне  сидел дед Диадох, поглядывая то на  сундучок,  который  он держал  в
руках,  пока  Кузька  пляшет, то на плясунов.  Цветы  и  звезды  на сундучке
сверкали все ярче.
     Серебряная  луна  плыла  в небе, а другая  серебряная луна --  в  реке.
Весело плескались серебряные волны. И тогда старый леший, хоть и не любил он
лезть  в  чужие дела,  спросил у  домовенка,  что  же хранится  в  волшебном
сундуке, какая в нем тайна.
     Кузька важно  оглядел  компанию,  усевшуюся  вокруг пня, и торжественно
провозгласил:
     -- Дайте клятву. Тогда скажу. Клятвы ни у кого не оказалось. Никто даже
и не знал, что это такое.
     --  Повторяйте за  мной! -- строго сказал  домовенок. --  "Из-за  моря,
из-за океана летят три ворона, три братенника, несут три золотых  ключа, три
золотых замка.  Запрут, замкнут  они наш сундук  навеки, ежели  отдадим  его
нечувственникам и ненавистникам. Ключ в небе, замок в море". Клятва вся.
     Всем  клятва очень  понравилась. Пришлось  повторить  ее несколько раз.
Потом   русалки  принялись  расспрашивать   про  море-океан,   а  Лешик  про
воронов-братенников,   но   Кузька   не  мог   сообщить  никаких   особенных
подробностей ни про то, ни про другое.
     -- Так мы,  внучек, и не отдали твой сундучок, -- сказал дед Диадох. --
Баба Яга  --  ненавистница,  кикиморы  болотные  --  нечувственницы. Побывал
сундучок   в  их  руках,   да  недолго.   Не  за  что   на   нас   обижаться
воронам-братенникам!

     -- Тогда пойте за мной! -- повеселел Кузька.
     Сундучок,  сундучок,  Позолоченный  бочок,  Расписная   крышка,  Медная
задвижка! Раз-два-три-четыре-пять! Можно сказку начинать!
     Заиграла  тихая  музыка.  Со  звоном  откинулась  крышка  сундука.  Все
замерли, Кузька  схватил  прошлогодний сухой  лист, что-то на нем нацарапал,
опустил  в  сундучок.  Крышка  захлопнулась,  а  сундучок  произнес приятным
голосом:
     -- Чирки-почирки, черточки и дырки, вот и весь сказ как раз про вас.
     Стало тихо. Лешие и русалки, вытаращив глаза, глядели на сундучок. Надо
же!  Простая  деревяшечка,  а так разговаривает! А  Медведь с Лисой до  того
испугались сказки про чирки-почирки, что убежали в кусты.
     Кузька  объяснил,  что  сундучок  хранится у  домовых  очень  давно.  А
волшебный он  потому, что ежели положить в него  рисунок, любую картинку, то
сундучок сам сочинит и расскажет  сказку про то, что на картинке нарисовано.
Нарисуешь  мышь -- расскажет про мышь.  Нарисуешь русалку и водяную лилию --
сундучок расскажет такую сказку, где с цветком и речною  хозяйкой непременно
произойдет  что-то страшное  или смешное. Но вот беда!  Рисовать домовые  не
умеют. Потихоньку  утаскивают  рисунки  у  людей,  уносят  под  печку или  в
закуток,   опускают   в   сундучок   и  слушают   сказки. 
     Тогда Лешик с дедом и русалки сразу принялись рисовать кто на листиках,
кто на  кустах коры.  Но  ничего  у них не вышло.  И  когда рисунки  клали в
сундучок, он рассказывал все про те же черточки и дырки.
     Значит, решил Кузька,  никто  не умеет  рисовать,  кроме людей  и  Деда
Мороза. Тот рисует прямо на окнах. Но еще никто и никогда не вынимал из окон
стекол и не опускал  их в  сундук,  чтобы  услышать сказку про  какой-нибудь
цветок, нарисованный Дедом Морозом.
     Услышав про Деда Мороза, дед Диадох принес из лесу и опустил в сундучок
самый красивый  весенний  цветок.  Долго играла  приятная музыка, но никакой
сказки  сундучок  так и не  рассказал.  Другое  дело,  если  бы  цветок  был
нарисованный. Тут только домовенок понял, как он соскучился по людям.
     -- Рассвет!  Уже светает! --  встревожились русалки. -- Прощайся, Кузя!
Пора в путь. Ты беги по бережку, мы по реке поплывем.
     Вдруг  над  рекой  послышалась разбойничья  песня: "Ух  да и эх да!"  В
корыте, гребя пестом, к друзьям подплывала Баба Яга:
     -- Чадушко! Бабуля за  тобой приехала! Пропадешь ты тут,  не  пивши, не
евши! Куда ты! Куда, говорю? Вот догоню и съем! У-у-у!
     Тут корыто перевернулось. Яга упала в воду. А из реки вынырнул Водяной:
     --  Покоя  от вас нет! Кто  тут орет? Кто тут воет? Это  ты,  Яга? Да я
тебя! Да ты у меня! Вон из воды! Чтоб духу твоего тут не было!

Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #12 : 24 Февраль 2010, 12:41:38 »

ЛУЧШИЙ ДОМ


Маленький домовенок, сидя в корыте, оставшемся от Бабы Яги, одной рукой
прижимал к себе сундучок, а другой махал тем,  кто стоял  на берегу.  Корыто
плыло по Быстрой реке следом за русалками.
     Дед  Диадох с  берега кланялся Кузьке. Лешик подпрыгивал  выше головы и
махал на  прощание  всеми четырьмя лапками. И Медведь махал,  и Лиса. И  все
деревья и  кусты махали ветками,  хотя ветра совсем не  было.  Вдруг  кто-то
большой, выше  елок, шагнул  из леса  прямо  к  Лешику  и  деду.  На плече у
великана сидел Дятел, На другое плечо отец Леший  посадил своего  маленького
сына. Кузька долго-долго видел машущие зеленые лапки.
     Поворот. Еще поворот. Протока. С двух сторон бегут к Быстрой реке ручьи
и речки. В одну из речушек свернули русалки. И корыто -- вверх по течению --
за ними. Поднималось солнце. Корыто  уткнулось в берег, а русалки закричали:

     -- Вот он!  Вот  самый лучший  дом  в деревеньке над небольшой  речкой!
Лучше не бывает! До свиданья, Кузя! Живи-поживай, добра наживай, нас в гости
поджидай! -- и уплыли.
     Корыто само -- скок на берег,  на зеленую травку. Кузька  с сундучком в
руках помчался к  дому  и вдруг стал  как вкопанный.  Перед  ним  над речкой
стояла  совсем не  та деревенька. И дом  чужой, совсем не  Кузькин.  Это для
русалок из всех  домов он самый лучший,  потому  что все окна, и  крыльцо, и
ворота были  изукрашены вырезанными  из дерева цветами, узорами  и  большими
русалками.  Красивые,  пучеглазые,  кудлатые,  они  так  ярко,  так  чудесно
раскрашены.  Кузька  глядел на них  и  плакал. Что теперь делать? А  где  же
Вуколочка, Афонька, Адонька, дед Папила? Но вдруг и ему, Кузьке, пришла пора
жить   отдельно,   самому    быть   в   доме   хозяином?   
     И Кузька несмело шагнул на крыльцо.  Когда он  перелезал  в  избу через
порог, дверь возьми да  и скрипни. Кузька с сундучком  --  под  веник. Вошла
девочка с тряпичной куклой.
     -- Чего-тось дверь у нас скрипнула. Не вошел ли кто? -- спросила  она у
куклы,  но ответа не дождалась и сказала: -- Должно, ветер, кому же еще? Все
в поле. Пойдем-ка, спать тебя положу, песенку спою.
     Отнесла  куклу  на  скамью,  укрыла  платочком  и  сказала  успокоенным
голосом:
     -- Не  прибрано-то  у нас  как!  Дом новый,  а  грязи, будто  год  изба
стоит...
     Взяла  веник  --  да так  и села  от  испуга. Под  веником кто-то  был.
Лохматый, блестит глазами и молчит. И -- бегом под печку!
     -- Никак домовой! --  ахнула девочка Настенька. -- А матушка с батюшкой
все горюют, что наш домовой в старом доме остался!
     Стал  Кузька жить-поживать, добра  наживать. И  так хорошо хозяйничал в
своем  новом  доме,  что  слух  о нем  прошел  по всему свету и  долетел  до
Кузькиной родной деревни. Она не сгорела, люди  потушили пожар. И Вуколочка,
и Сюр, и Афонька с Адонькой, и  даже сам дед Папила ходили к Кузьке в гости.
А сундучок ему оставили, пусть бережет.


Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #13 : 24 Февраль 2010, 12:43:35 »

НАТАША И КУЗЬКА

 Все  это  рассказал Наташе  волшебный сундучок, когда  в него  положили
(домовенок  сам  об  этом  попросил)  Кузькин  портрет,  который  нарисовала
девочка. Рисовать его было не так-то просто.
     --  Оно  бы  и  хорошо,  -- говорил  Кузька,  разглядывая  картинку  за
картинкой, -- да нарисован  не я.  Это Чумичка,  мой троюродный брат, чучело
лохматое!  Рисуй  заново! Опять  не  я. Либо  Афонька, либо Адонька, их даже
матушка с батюшкой  не различают. Как ты  угадала? А  это неведомый какой-то
домовенок. Интересно, чей он, откуда, как зовут? Еще рисуй!
     У Наташи руки устали, карандаш не слушается. Кузька заглянул в альбом:
     --  Конурник нарисован! Как есть вылитый  конурник! Не слыхала, что ли?
Конюшенники -- в конюшнях,  при лошадях, а конурники -- при собаках, собачьи
домовые. Через каждое слово на собачий  лай перескакивают. Что  ж ты меня-то
не нарисуешь? Или я хуже конурника?
     Кузька  так огорчился,  что девочке стало его жалко. И  на чистом листе
возник еще один рисунок. Увидев его, Кузька перекувыркнулся от радости.  Все
в точности, будто  в зеркало глядится! Ну, может, помоложе лет этак на  сто.
Шесть веков ему на рисунке, не больше.
     Рисунок  положили  в  сундучок  и спели волшебную  песню.  Когда сказка
кончилась, Наташе захотелось посмотреть на рисунок. Но рисунка в сундучке не
было.
     --  Весь рассказался!  -- обрадовался Кузька. -- Сказка вся! Сказал  бы
лучше, да нельзя!
     Тихо стало в комнате. Только дождь стучит за окном.
     -- Кузенька! -- шепотом спросила Наташа. -- А кто была Настенька?
     -- Твоя прабабушка! -- ответил домовенок.
     -- А где маленькая деревенька?
     -- Вот здесь. Где сейчас наш дом стоит.
     -- Как здесь? А небольшая речка? -- удивилась Наташа.
     -- В трубе  течет, -- важно ответил Кузька. -- Сначала удивилась, когда
в  трубу ее  загоняли,  а теперь привыкла, течет себе  под землей.  Наполнит
пруд, поглядит на небо, на дома -- и опять под землю.
     В окна стучал дождь.
     -- И как ему не надоест? -- рассуждал Кузька. -- Сухого места на  земле
небось не осталось. И стучит, и скребется, к  нам просится. А что  это  он в
дверь стучит?
     -- Мама не велела открывать дверь, -- вспомнила Наташа.
     -- Кому попало не велела, -- уточнил Кузька. -- А  это неизвестно  кто,
да еще не звонит, а стучится. Вот откроем и посмотрим.
     Наташа открыла  дверь.  Никого  нет.  Оглянулась, и Кузьки нет.  Только
мокрые следы ведут в ее комнату.  Вернулась,  а там среди  игрушек сидят два
Кузьки. Второй домовенок поменьше и весь рыжий. Смотрит на девочку, молчит и
улыбается.
     -- Это Вуколочка!  -- сказал тот Кузька, который  покрупнее. -- Он тебя
стесняется. Долго молчать будет.
     Вдруг девочка услышала какой-то плеск в углу. В круглом аквариуме среди
снующих рыбок кто-то сидел и глядел круглыми печальными глазами.

     -- Это водяной, -- объяснил Кузька. -- Крохотный еще. Вуколочка  его по
дороге  нашел. Испугался темноты в трубе,  вылез  из речки.  Пусть поживет у
тебя хотя бы лет шестьдесят, пока немного не подрастет. Ладно?



Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Страниц: [1]
  Печать  
 
Перейти в:  


Powered by SMF 1.1.19 | SMF © 2006-2009, Simple Machines | Theme Sus By CeeMoo