Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?
25 Ноябрь 2017, 10:59:23
Страниц: [1]
  Печать  
Автор Тема: Виталий Валентинович Бианки  (Прочитано 26678 раз)
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« : 24 Февраль 2010, 13:08:06 »

Первая охота

 Надоело Щенку гонять кур по двору.
     "Пойду-ка, - думает, - на охоту за дикими зверями и птицами".
     Шмыгнул в подворотню и побежал по лугу.
     Увидели его дикие звери, птицы и насекомые и думают каждый про себя.
     Выпь думает: "Я его обману!"
     Удод думает: "Я его удивлю!"
     Вертишейка думает: "Я его напугаю!"
     Ящерка думает: "Я от него вывернусь!"
     Гусеницы, бабочки, кузнечики думают: "Мы от него спрячемся!"
     "А я его прогоню!" - думает Жук-Бомбардир.
     "Мы все за  себя постоять умеем,  каждый по-своему!"  -  думают они про
себя.
     А Щенок уже побежал к озерку и видит: стоит у камыша Выпь на одной ноге
по колено в воде.
     "Вот я  ее  сейчас поймаю!"  -  думает Щенок и  совсем уж  приготовился
прыгнуть ей на спину.
     А Выпь глянула на него и быстро шагнула в камыш.
     Ветер по озеру бежит, камыш колышет. Камыш качается

                взад-вперед,
                взад-вперед.

     У Щенка перед глазами желтые и коричневые полосы качаются

                взад-вперед,
                взад-вперед.

     А  Выпь стоит в камыше,  вытянулась -  тонкая-тонкая,  и вся в желтые и
коричневые полосы раскрашена.
     Стоит, качается

                взад-вперед,
                взад-вперед.

     Щенок глаза выпучил, смотрел-смотрел - не видно Выпи в камыше.
     "Ну,  - думает, - обманула меня Выпь. Не прыгать же мне в пустой камыш!
Пойду другую птицу поймаю".
     Выбежал на пригорок,  смотрит: сидит на земле Удод, хохлом играет, - то
развернет, то сложит.
     "Вот я на него сейчас с пригорка прыгну!" - думает Щенок.
     А  Удод припал к земле,  крылья распластал,  хвост раскрыл,  клюв вверх
поднял.
     Смотрит Щенок:  нет птицы, а лежит на земле пестрый лоскут, и торчит из
него кривая игла.
     Удивился Щенок: "Куда же Удод девался?
     Неужели я  эту пеструю тряпку за него принял?  Пойду поскорей маленькую
птичку поймаю".
     Подбежал к дереву и видит: сидит на ветке маленькая птица Вертишейка.
     Кинулся к ней, а Вертишейка юрк в дупло.
     "Ага! - думает Щенок. - Попалась!"
     Поднялся на задние лапы, заглянул в дупло, а в черном дупле черная змея
извивается и страшно шипит.
     Отшатнулся Щенок, шерсть дыбом поднял - и наутек.
     А Вертишейка шипит ему вслед из дупла,  головой крутит,  по спине у нее
змейкой извивается полоска черных перьев.
     "Уф!  Напугала как!  Еле ноги унес.  Больше не стану на птиц охотиться.
Пойду лучше Ящерку поймаю".
     Ящерка сидела на камне, глаза закрыла, грелась на солнышке.
     Тихонько к ней подкрался Щенок - прыг! - и ухватил за хвост.
     А Ящерка извернулась, хвост в зубах у него оставила, сама под камень.
     Хвост в зубах у Щенка извивается.
     Фыркнул Щенок,  бросил хвост -  и за ней. Да куда там! Ящерка давно под
камнем сидит, новый хвост себе отращивает.
     "Ну,  -  думает Щенок, - уж если Ящерка и та от меня вывернулась, так я
хоть насекомых наловлю".
     Посмотрел кругом, а по земле жуки бегают, в траве кузнечики прыгают, по
веткам гусеницы ползают, в воздухе бабочки летают.
     Бросился Щенок ловить их,  и  вдруг -  стало кругом как  на  загадочной
картинке: все тут, а никого не видно. Спрятались все.
     Зеленые кузнечики в зеленой траве притаились.
     Гусеницы на веточках вытянулись и замерли: их от сучков не отличишь.
     Бабочки сели на деревья,  крылья сложили -  не разберешь, где кора, где
листья, где бабочки.
     Один крошечный Жук-Бомбардир идет себе по земле, никуда не прячется.
     Догнал его Щенок,  хотел схватить,  а  Жук-Бомбардир остановился да как
пальнет в него летучей едкой струйкой - прямо в нос попал!
     Взвизгнул  Щенок,  хвост  поджал,  повернулся -  да  через  луг,  да  в
подворотню.
     Забился в конуру и нос высунуть боится.
     А звери, птицы и насекомые - все опять за свои дела принялись.

Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #1 : 24 Февраль 2010, 13:09:42 »

Оранжевое горлышко

  Что увидел Жаворонок,
                          когда вернулся на родину

                                                      Между небом и землей
                                                      Песня раздается,
                                                      Неисходною струей
                                                      Громче, громче льется.

                                                                   Кукольник

     Уж Волк умылся, а Кочеток спел. Начинало светать.
     В поле между комьями холодной земли проснулся Жаворонок.  Он вскочил на
ножки, встряхнулся, огляделся и полетел вверх.
     Полетел и  запел.  И  чем выше он  поднимался в  небо,  тем радостнее и
звонче лилась и переливалась его песня.
     Все,  что он видел под собой, казалось ему необыкновенно замечательным,
красивым и милым.  Еще бы: ведь это была его родина, и он долго, очень долго
ее не видел!
     Он родился здесь летом прошлого года.  А  осенью с  другими перелетными
улетел в  далекие страны.  Там  он  провел в  тепле всю  зиму  -  целых пять
месяцев.  А это долгий срок,  когда вам всего десять месяцев от роду.  И вот
уже три дня,  как он вернулся наконец домой. Первые дни он отдыхал с дороги,
а сегодня принялся за свою работу. А работа его была - петь. Жаворонок пел:

     "Снежные поля подо мной. На них - черные и зеленые пятна.
     Черные пятна - пашни. Зеленые пятна - всходы ржи и пшеницы.
     Я помню: эту рожь и пшеницу люди посеяли осенью. Скоро выросли из земли
молодые веселые зеленя.  Потом на них стал падать снег -  и я улетел в чужие
края.
     Зеленя  не  замерзли под  холодным снегом.  Вот  они  показались опять,
весело и дружно тянутся вверх.
     На холмах среди полей - деревни. Это колхоз "Красная искра". Колхозники
еще не проснулись,  улицы еще пусты.  Пусты и поля: спят еще полевые звери и
птицы.
     За далеким черным лесом я вижу золотой краешек солнца.
     Просыпайтесь, просыпайтесь, вставайте все!
     Начинается утро! Начинается весна!"

     Жаворонок замолчал: он увидел на белом поле какое-то серое пятно. Пятно
шевелилось. Жаворонок полетел вниз - посмотреть, что там такое.
     Над самым пятном он остановился в воздухе, трепеща крылышками.
     - Э,  да  ведь это Большое Стадо!  Я  вижу,  мои добрые соседи устроили
общее собрание.
     И  в  самом деле:  это было Большое Стадо голубых куропаток -  красивых
полевых петушков и курочек.  Они сидели плотной кучкой. Их было очень много:
сто птиц или, может быть, тысяча. Жаворонок считать не умел.
     Они  тут  в  снегу  и  ночевали:  некоторые  еще  стряхивали с  крыльев
крупитчатый от ночного мороза снежок.
     А  одна курочка -  видно,  старшая у них -  сидела посредине на кочке и
громко говорила речь.
     "О чем она там толкует?" - подумал Жаворонок и спустился еще пониже.
     Старшая курочка говорила:
     - Сегодня  разбудил нас  своей  песней  наш  маленький друг  Жаворонок.
Значит, правда, началась весна. Минуло самое трудное и голодное время. Скоро
надо будет подумать о гнездах.
     Настала пора всем нам расстаться.
     - Пора,  пора!  -  закудахтали все курочки сразу. - Кто куда, кто куда,
кто куда!
     - Мы к лесу! Мы за речку! Мы на Красный ручей! Мы на Костяничную горку!
Туда, туда, туда, туда!
     Когда кудахтанье смолкло, старшая курочка заговорила опять:
     - Счастливого лета и  хороших птенцов всем вам!  Выводите их побольше и
воспитайте получше.  Помните:  той  курочке,  которая осенью приведет больше
всего молодых куропаток,  будет великая честь:  эта  курочка будет всю  зиму
водить Большое Стадо.  И  все должны будут ее  слушаться.  До  свиданья,  до
свиданья, до осени!
     Старшая курочка вдруг высоко подпрыгнула в  воздух,  с треском замахала
крылышками и помчалась прочь.  И в тот же миг все другие куропатки,  сколько
их тут было -  сто или тысяча,  -  распались на парочки и с треском,  шумом,
чириканьем брызнули во все стороны и  пропали из глаз.  Жаворонок огорчился:
такие  хорошие,   ласковые  соседи  улетели!  Когда  он  вернулся,  как  они
радовались ему! Как весело было в их дружной семье!
     Но он сейчас же спохватился: ведь ему надо скорей разбудить всех других
полевых птиц и зверей и всех людей!  Он быстро-быстро заработал крылышками и
запел еще звонче прежнего:
     - Солнце встает!  Просыпайтесь,  все  просыпайтесь,  весело беритесь за
работу!
     И,  поднимаясь  к  облакам,  он  видел,  как  разбегаются  от  деревень
воришки-зайцы,  забравшиеся на ночь в  сады поглодать кору с яблонь.  Видел,
как  шумной  ватагой,  каркая,  слетаются на  пашню  стаи  черных  грачей  -
выковыривать носами червей из оттаявшей земли; как выходят из домов люди.
     Люди  запрокидывали  голову  и,  щурясь  от  яркого  солнца,  старались
разглядеть в  небе маленького певца.  Но  он  исчез в  облаке.  Осталась над
полями только его песня,  такая звонкая и радостная, что у людей становилось
светло на душе и они весело брались за работу.


                        О чем разговаривал Жаворонок
                             с полевым петушком

     Целый день трудился Жаворонок: летал в поднебесье и пел. Пел, чтобы все
знали,  что все хорошо и  спокойно и поблизости не летает злой ястреб.  Пел,
чтобы радовались полевые птицы и звери. Пел, чтобы веселей работалось людям.
Пел,  пел -  и устал.  Был уже вечер.  Солнце зашло. Попрятались куда-то все
звери и птицы.
     Жаворонок опустился на  пашню.  Ему  захотелось поболтать с  кем-нибудь
перед сном о том о сем. Подруги у него не было.
     Он решил:  "Полечу-ка к соседям -  куропаткам". Но тут же вспомнил, что
утром они улетели.
     Ему опять стало грустно. Он тяжело вздохнул и стал укладываться спать в
ямке между комочками подсохшей за день земли.
     Вдруг  до  него  донесся чей-то  знакомый голос.  Голос напоминал скрип
несмазанной калитки  или  чириканье сверчка,  только  был  сильнее,  громче.
Кто-то звонко и радостно выговаривал все одно слово:
     - Черр-вяк! Черр-вяк!
     "Ой,  да ведь это Подковкин!  - обрадовался Жаворонок. - Значит, не все
куропатки улетели".
     - Черр-вяк! Черр-вяк! - неслось из ржаных зеленей.
     "Чудилка!  - подумал Жаворонок. - Нашел одного червяка и кричит на весь
свет".
     Он  знал,  что куропатки наедаются хлебными зернами да  семенами разных
трав. Червяк для них - вроде сладкого к обеду. Сам Жаворонок умел находить в
траве сколько угодно маленьких червячков и  каждый день наедался ими досыта.
Ему и было смешно, что сосед так радуется какому-то червяку.
     "Ну,  теперь мне будет с кем поболтать",  - подумал Жаворонок и полетел
разыскивать соседа.
     Найти его оказалось очень просто: петушок сидел открыто на кочке, среди
низенькой травки зеленей, и то и дело подавал голос.
     - Здорово,  Подковкин!  -  крикнул, подлетая к нему, Жаворонок. - Ты на
все лето остался?
     Петушок приветливо кивнул головой:
     - Да,  да. Так решила Оранжевое Горлышко, моя жена. Знаком с ней? Очень
умная курочка.  Вот увидишь,  этой зимой она непременно будет водить Большое
Стадо.
     Сказав это,  петушок выкатил колесом голубую грудь  с  рисунком подковы
вкусного шоколадного цвета. Потом вытянул шейку и три раза громко прокричал:
     - Черр-вяк! Черр-вяк! Черр-вяк!
     - Где же червяк-то? - удивился Жаворонок. - Ты съел его?
     Подковкин обиделся:
     - За кого ты меня принимаешь?  Хороший я был бы петушок,  если б сам ел
червяков! Я, конечно, отнес его Оранжевому Горлышку.
     - И она его съела?
     - Съела и сказала, что очень вкусно.
     - Так и дело с концом! Чего же ты кричишь: "Червяк! Червяк!"?
     - Ничего ты не понимаешь!  - совсем рассердился Подковкин. - Во-первых,
я  вовсе не кричу,  а красиво пою.  Во-вторых,  про что же петь,  как не про
вкусных червяков?
     Маленький серенький Жаворонок много мог бы  рассказать,  про что и  как
надо  петь.  Ведь он  был  из  знаменитого рода певцов,  прославленных всеми
поэтами. Но гордости в нем не было. И он совсем не хотел обидеть Подковкина,
своего доброго соседа.
     Жаворонок поспешил сказать ему что-нибудь приятное.
     - Я  знаю  Оранжевое Горлышко.  Она  такая  красивая,  нежная.  Как  ее
здоровье?
     Подковкин сейчас же  забыл обиду.  Он  выпятил грудь,  три  раза звонко
брякнул: "Ферр-вяк!" - и только тогда важно ответил:
     - Благодарю   вас!   Оранжевое  Горлышко   чувствует  себя   прекрасно.
Прилетайте навещать нас.
     - Когда можно прилететь? - спросил Жаворонок.
     - Сейчас-то,  видишь ли,  я очень занят, - сказал Подковкин. - Днем еду
разыскиваю для Оранжевого Горлышка,  караул держу,  чтобы на  нее не  напали
Лиса или Ястреб. Вечерами вот песни ей пою. А тут еще драться надо с...
     Подковкин  не  докончил,  вытянулся на  ножках  и  стал  вглядываться в
зеленя.
     - Постой-ка! Никак он опять?..
     Петушок сорвался с  места и стрелой полетел туда,  где в зеленях что-то
шевелилось.
     Сейчас же  оттуда раздался шум  драки:  стук  клюва  о  клюв,  хлопанье
крыльев, шелест ржи. Пух полетел к небу.
     Через несколько минут над  зеленями мелькнула пестренькая спинка чужого
петушка,  и Подковкин вернулся,  весь взъерошенный, с блестящими глазами. Из
его левого крыла торчало переломленное перо.
     - Ух!..  Здорово я его тюкнул! - сказал он, опускаясь на кочку. - Будет
знать теперь...
     - Да с кем это ты?  -  робко спросил Жаворонок. Сам он никогда ни с кем
не дрался и драться-то не умел.
     - А с соседом,  с Бровкиным.  Тут рядом,  на Костяничной горке,  живет.
Глупый петушишка. Я ему покажу!..
     Жаворонок знал и Бровкина. У всех куропаток брови красные - и не только
над глазами,  а  даже и под глазами.  У Бровкина они были особенно большие и
красные.
     - Зачем же вы деретесь?  - спросил Жаворонок. - В Большом Стаде вы ведь
друзья были с Бровкиным.
     - В Большом Стаде -  другое дело.  А теперь то он к нам в поле забежит,
то  я  ненароком на  Костяничную горку попаду.  Тут  уж  нам никак нельзя не
подраться. Ведь мы - петухи.
     Жаворонок так и не понял: зачем это драться, когда друзья?
     Он опять спросил:
     - Когда же приходить-то?
     - Вот  разве  когда  Оранжевое Горлышко сядет детей высиживать.  Тогда,
может, вздохну посвободнее.
     - А скоро думаете гнездо завивать?
     - Оранжевое  Горлышко  говорит:   "Когда  на  снежных  полях  покажутся
проталины и  в  небе  запоет Жаворонок,  Большое Стадо разобьется на  пары и
разлетится во все стороны.  Когда люди кончат сев и  озимая рожь отрастет по
колено человеку,  настанет пора вить гнездо".  Вот посмотришь,  какое уютное
гнездышко устроит себе Оранжевое Горлышко,  -  загляденье!  Запомнишь? Когда
люди кончат сеять, а рожь отрастет по колено человеку.
     - Я  уж  запомнил,  -  сказал  Жаворонок.  -  Непременно  прилечу.  Ну,
спокойной ночи!
     И он полетел к себе спать.


                 Что делали люди, когда с полей сошел снег,
                  и какое гнездо завила Оранжевое Горлышко

     И  вот Жаворонок принялся ждать,  когда люди начнут и  кончат сеять,  а
рожь отрастет по колено человеку.
     Каждое утро он поднимался под облака и пел там обо всем,  что видел под
собой.
     Он  видел,  как  день ото  дня тает в  полях снег,  как с  каждым утром
веселей и  жарче греет солнце.  Видел,  как прилетели ледоломки-трясогузки -
тоненькие птички с трясучими хвостами - и как на следующее утро река сломала
лед. И как только снег сошел, люди выехали на тракторе в поле.
     "Теперь они начнут сеять!" - подумал Жаворонок.
     Но он ошибся:  еще не сеять выехали люди, а только приготовить к посеву
вспаханную с осени землю.
     Тарахтя и  фыркая,  выполз в  поле трактор.  Он  тащил за собой длинный
железный брус с двумя колесами по краям. Под брусом широкие, острые стальные
лапы  резали  и   перевертывали  сырую  землю,   разрыхляли  ее,   разбивали
слежавшиеся комья.
     Так прошло несколько дней.  Потом люди приехали на гусеничном тракторе,
позади которого были прицеплены два длинных узких ящика на колесах. На доске
сзади стояли колхозницы.  Они открывали ящики,  засыпали в  них зерно,  а  в
конце поля,  когда трактор поворачивался и поворачивал за собой сеялки,  они
управляли рычагами и не давали семени сыпаться на дорогу.
     Первым делом  посеяли овес.  Овес  сеяли,  чтобы  кормить им  лошадей и
делать из его семян очень полезную для ребят овсянку.
     После  овса  сеяли лен.  Лен  сеяли,  чтобы потом делать из  его  семян
льняное масло, а из стеблей - веревки, холст и полотно.
     А Жаворонок думал - лен сеют, чтобы птицам удобно было в нем прятаться.
     После льна посеяли пшеницу.  Пшеницу сеяли,  чтобы потом делать из  нее
белую муку, а из белой муки печь вкусные белые булки.
     Потом сеяли рожь,  из которой будет черный хлеб. Потом ячмень, - делать
из него ячменные лепешки,  суп с  перловой крупой и ячневую кашу.  И наконец
гречу, - варить из нее гречневую кашу, - ту самую, что сама себя хвалит.
     А Жаворонок думал,  что люди сеют овес,  и пшеницу, и рожь, и ячмень, и
просо,  из которого варят пшенную кашу,  и гречу -  все только, чтобы птицам
были разные зернышки для еды.
     Посеяли колхозники гречу и уехали с поля.
     "Ну,  -  подумал Жаворонок, - вот и конец севу! Больше не выедут люди в
поле".
     И  опять ошибся:  на  следующее утро  опять зашумели в  поле тракторы с
хитрыми машинами-картофелесажалками -  и  посадили в землю картофель.  А для
чего  люди  садили картошку,  -  все  знают.  Один  Жаворонок никак  не  мог
догадаться.
     К тому времени прилетели ласточки, и стало тепло, и озимая рожь отросла
по колено людям.  Увидал это Жаворонок,  обрадовался и полетел искать своего
друга - петушка Подковкина.
     Теперь найти его было не так просто,  как месяц назад:  рожь кругом вон
как  выросла;  кочки-то  и  не  стало  видно,  насилу-насилу нашел Жаворонок
Подковкина.
     - Готово гнездо? - сразу спросил он.
     - Готово,  готово!  -  весело отвечал Подковкин.  -  И  даже  яйца  все
положены. Знаешь, сколько?
     - Да я ведь считать не умею, - сказал Жаворонок.
     - Признаться,  и я дальше двух не умею,  - вздохнул Подковкин. - Да тут
Охотник проходил.  Заглянул в  гнездо,  сосчитал яйца  и  говорит:  "Ого,  -
говорит,  -  двадцать четыре,  целых две дюжины!  Больше,  - говорит, - и не
бывает яиц у серых куропаток".
     - Ой-ой-ой,  плохо дело!  -  испугался Жаворонок.  -  Охотник все  яйца
возьмет и яичницу из них себе сделает.
     - Что ты,  что ты -  яичницу! - замахал на него крылышками Подковкин. -
Оранжевое Горлышко говорит: "Хорошо, что это Охотник. Лишь бы не мальчишки".
Она говорит:  "Охотник еще охранять наше гнездо будет:  ему надо, чтобы наши
птенцы выросли да  жирные стали.  Вот  тогда  берегись!  Тогда  он  придет с
собакой да бах-бах!.." Ну идем, я тебя к Оранжевому Горлышку поведу.
     Подковкин соскочил с кочки и так быстро пробежал во ржи,  что Жаворонку
пришлось его догонять на крыльях.
     Гнездо  куропаток  помещалось  среди  ржи,  в  углублении  между  двумя
кочками. На гнезде, распушив перья, сидела Оранжевое Горлышко.
     Увидев  гостя,  она  сошла  с  гнезда,  пригладила перья  и  приветливо
сказала:
     - Пожалуйте, пожалуйте! Полюбуйтесь на наше гнездышко. Правда, уютное?
     Особенного ничего не было в ее гнезде: вроде лукошка с яйцами. По краям
выстлано куропаткиным пухом и перышками.
     Жаворонок видал и похитрей гнезда.
     Все-таки из вежливости он сказал:
     - Очень милое гнездышко.
     - А яйца? - спросила Оранжевое Горлышко. - Правда, чудесные яички?
     Яйца  в  самом  деле  были  хорошие:  как  куриные,  только  маленькие,
красивого ровного желто-зеленого цвета.  Их было много -  полное лукошко.  И
лежали они все острыми концами внутрь,  а то, пожалуй, и не поместились бы в
гнезде.
     - Прелесть какие яйца!  -  от  души сказал Жаворонок.  -  Такие чистые,
гладкие, аккуратные!
     - А кругом гнезда как вам нравится?  -  спросила Оранжевое Горлышко.  -
Красиво?
     Жаворонок огляделся вокруг.  Над гнездом зеленым шатром нависали гибкие
стебли молодой ржи.
     - Красиво, - согласился Жаворонок. - Только вот... - и запнулся.
     - Что ты хочешь сказать?  -  встревожился Подковкин.  - Или наше гнездо
плохо спрятано?
     - Сейчас-то  оно хорошо спрятано,  даже ястребу не  заметить.  Да  ведь
скоро люди сожнут рожь. И ваше гнездо останется на открытом месте.
     - Сожнут рожь? - Подковкин даже крылышками всплеснул. - Ты это наверное
знаешь?
     - Я слышал, колхозники говорили, что будут жать рожь.
     - Вот ужас! - ахнул Подковкин. - Что же нам делать?
     Но Оранжевое Горлышко только весело подмигнула мужу:
     - Не тревожься,  не волнуйся.  Тут самое сохранное место. Никто сюда не
придет,  пока наши птенчики не выйдут из яиц.  Заруби у себя на носу: птенцы
куропаток выходят из яиц, когда рожь цветет.
     - А люди когда придут жать ее?
     - А  люди  будут ждать,  пока  рожь  вырастет,  выколосится,  зацветет,
отцветет, нальется и вызреет.
     - Что я  тебе говорил?  -  закричал обрадованный Подковкин.  -  Видишь,
какая умная у меня жена! Она все наперед знает.
     - Это не  я  умная,  -  скромно сказала Оранжевое Горлышко.  -  Это наш
куропачий календарь. Каждая наша курочка знает его наизусть.
     Потом она повернулась к Жаворонку, похвалила его песни и пригласила его
прийти посмотреть, как будут выходить из яиц ее птенчики.
     Тут перепел громко закричал из ржи:
     - Спать пора! Спать пора!
     Жаворонок простился с друзьями и полетел домой.
     Перед сном он все старался вспомнить:  как это она сказала? Сперва рожь
вырастет, потом, потом выколо... нет - вылоко... выклоло...
     Но никак не мог выговорить это мудреное слово, махнул лапкой и заснул.


                             Как пришла Лисица
                    и какие у Подковкиных родились дети

     Жаворонку не  терпелось взглянуть,  как будут выходить из яиц маленькие
Подковкины.   Каждое  утро  теперь,   прежде  чем  подняться  в  облака,  он
внимательно осматривал рожь.
     Рожь  поднималась  быстро  и  скоро  стала  ростом  с  самого  высокого
человека.  Тогда концы ее  стеблей стали толстеть и  набухать.  Потом из них
выросли усики.
     - Вот  это  и  есть колоски,  -  сказал себе Жаворонок.  -  Вот  это  и
называется выклоло... нет - выколо... нет - вы-ко-ло-си-лась.
     В это утро он пел особенно хорошо:  он был рад, что рожь скоро зацветет
и у Подковкиных выйдут птенчики.
     Он  смотрел вниз и  видел,  что на  всех полях поднялись уже посевы:  и
ячмень,  и овес,  и лен,  и пшеница, и гречиха, и листья картофеля на ровных
грядах.
     В кустах около того поля, где в высокой ржи было гнездо Подковкиных, он
заметил ярко-рыжую полоску.  Спустился пониже и разглядел:  это была Лисица.
Она вышла из кустов и кралась по скошенному лугу к полю куропаток.
     Крепко  затукало Жаворонково сердчишко.  Он  боялся не  за  себя:  Лиса
ничего не  могла ему сделать в  воздухе.  Но страшный зверь мог найти гнездо
его друзей, поймать Оранжевое Горлышко, разорить ее гнездо.
     Еще ниже спустился Жаворонок и что было силы закричал:
     - Подковкин, Подковкин! Лиса идет, спасайтесь!
     Лиса подняла голову и страшно щелкнула зубами.  Жаворонок испугался, но
продолжал кричать что есть мочи:
     - Оранжевое Горлышко! Улетайте, улетайте!
     Лиса направилась прямо к гнезду.
     Вдруг из  ржи  выскочил Подковкин.  У  него был ужасный вид:  перья все
взъерошены, одно крыло волочится по земле.
     "Беда!  -  подумал Жаворонок.  -  Верно, его подшибли камнем мальчишки.
Теперь и он пропадет".
     И закричал:
     - Подковкин, беги, прячься!
     Но было уже поздно: Лиса заметила бедного петушка и помчалась к нему.
     Подковкин,  хромая и подпрыгивая,  побежал от нее в сторону.  Но где же
ему было убежать от быстроногого зверя!
     В  три прыжка Лиса была около него,  и -  клямс!  -  зубы ее лязгнули у
самого хвоста петушка.
     Подковкин собрал все свои силы и успел взлететь перед носом зверя.
     Но  летел он  совсем плохо,  отчаянно чирикал и  скоро упал  на  землю,
вскочил, заковылял дальше. Лиса кинулась за ним.
     Жаворонок видел,  как бедный Подковкин то бегом, то взлетая на воздух с
трудом добрался до  Костяничной горки и  скрылся в  кустах.  Лиса неотступно
гналась за ним.
     "Ну,  теперь бедняге конец!  -  подумал Жаворонок. - Лиса загнала его в
кусты и там живо поймает".
     Жаворонок ничем больше не  мог помочь другу.  Он не хотел слышать,  как
хрустнут на Лисьих зубах косточки петушка, и поскорей улетел.
     Прошло несколько дней - и рожь была уже в цвету. Жаворонок не летал эти
дни над полем,  где жили Подковкины.  Он грустил о погибшем друге и не хотел
даже смотреть на место, где валялись окровавленные перышки петушка.
     Раз  сидел Жаворонок у  себя в  поле и  закусывал червячками.  Вдруг он
услышал треск  крыльев и  увидал Подковкина,  живого и  веселого.  Подковкин
опустился рядом с ним.
     - Куда ж ты пропал?!  -  закричал петушок,  не здороваясь.  - Ведь рожь
цветет уже. Ищу тебя, ищу!.. Летим скорей к нам: Оранжевое Горлышко говорит,
что сейчас наши птенчики будут из яиц выклевываться.
     Жаворонок вытаращил на него глаза:
     - Ведь тебя же съела Лиса,  - сказал он. - Я сам видел, как она загнала
тебя в кусты.
     - Лиса?  Меня-то!  -  закричал Подковкин. - Да ведь это я отводил ее от
нашего гнезда.  Нарочно и  больным притворился,  чтобы ее  обмануть.  Так ее
запутал в кустах,  что она и дорогу забыла в наше поле!  А тебе спасибо, что
предупредил об опасности. Если б не ты, не видать бы нам наших птенчиков.
     - Я что ж...  я только крикнул,  -  смутился Жаворонок.  - Ловко же ты!
Даже меня обманул.
     И друзья полетели к Оранжевому Горлышку.
     - Чшш!  Тише, тише! - встретила их Оранжевое Горлышко. - Не мешайте мне
слушать.
     Она  была  очень  озабочена,  стояла над  гнездом и,  склонив головку к
яйцам,  внимательно прислушивалась.  Жаворонок и Подковкин стояли рядом чуть
дыша.
     Вдруг Оранжевое Горлышко быстро,  но  осторожно тюкнула клювом одно  из
яиц.  Кусочек скорлупы отлетел,  и  сейчас же из дырочки блеснули два черных
булавочных глаза и  показалась мокрая взъерошенная головка цыпленочка.  Мать
еще раз тюкнула клювом,  -  и  вот весь цыпленочек выскочил из развалившейся
скорлупы.
     - Вышел, вышел! - закричал Подковкин и запрыгал от радости.
     - Не  кричи!  -  строго  сказала  Оранжевое  Горлышко.  -  Бери  скорей
скорлупки и унеси подальше от гнезда.
     Подковкин ухватил клювом половинку скорлупки,  стремглав помчался с ней
в рожь.
     Он  вернулся за второй половинкой очень скоро,  но в  гнезде накопилась
уже  целая  грудка битой  скорлупы.  Жаворонок видел,  как  один  за  другим
выходили из яиц цыплята. Пока Оранжевое Горлышко помогала одному, другой уже
сам разбивал скорлупу и выкарабкивался из нее.
     Скоро  все  двадцать четыре  яйца  были  разбиты,  все  двадцать четыре
птенчика вышли на свет - смешные, мокрые, взъерошенные!
     Оранжевое Горлышко живо повыкидывала ногами и клювом всю битую скорлупу
из гнезда и велела Подковкину убрать ее. Потом обернулась к цыплятам, нежным
голосом сказала им: "Ко-ко-ко! Ко-ко!" - вся распушилась, растопырила крылья
и села на гнездо. И все цыплята сразу исчезли под ней, как под шапкой.
     Жаворонок принялся помогать Подковкину носить  скорлупу.  Но  клювик  у
него был маленький, слабый, и он мог таскать только самые легкие скорлупки.
     Так  они  долго  трудились  вдвоем  с  Подковкиным.  Относили  скорлупу
подальше в  кусты.  Оставлять ее  вблизи гнезда нельзя было:  люди или звери
могли заметить скорлупки и по ним найти гнездо. Наконец работа была кончена,
и они могли отдохнуть.
     Они  сели рядом с  гнездом и  смотрели,  как  из-под крыльев Оранжевого
Горлышка то  тут,  то  там высовывались любопытные носики,  мелькали быстрые
глазки.
     - Удивительно как...  -  сказал Жаворонок.  - Только что родились, а уж
такие шустрые. И глазки у них открыты, и тельце все в густом пуху.
     - У  них  уж  и  перышки  маленькие есть,  -  гордо  сказала  Оранжевое
Горлышко. - На крылышках.
     - Скажите, пожалуйста! - удивлялся Жаворонок. - А у нас, у певчих птиц,
когда птенчики выйдут из гнезда,  они слепенькие,  голенькие...  Только чуть
могут головку поднять да ротик открыть.
     - О,  вы еще не то сейчас увидите! - весело сказала Оранжевое Горлышко.
- Дайте мне  только еще немножко погреть их  своим теплом,  чтобы хорошенько
обсушить... и мы сейчас же откроем детскую площадку.


                   Какая у поршков была детская площадка
                            и что они там делали

     Они еще поболтали, потом Оранжевое Горлышко и спрашивает:
     - Подковкин,  где  сейчас  поблизости  можно  найти  маленьких  зеленых
гусениц и мягких улиток.
     - Тут,  тут рядом,  - заторопился Подковкин, - в двух шагах, в нашем же
поле. Я уже присмотрел.
     - Нашим детям, - сказала Оранжевое Горлышко, - в первые дни нужна самая
нежная пища.  Зернышки есть они  научатся позже.  Ну,  Подковкин,  показывай
дорогу, мы пойдем за тобой.
     - А птенчики?  -  встревожился Жаворонок.  - Неужели вы оставите крошек
одних?
     - Крошки пойдут с нами,  -  спокойно сказала Оранжевое Горлышко. - Вот,
смотрите.
     Она осторожно сошла с гнезда и позвала ласковым голоском:
     - Ко-кко! Ко-ко-кко!
     И  все  двадцать  четыре  птенчика повскакали на  ножки,  выпрыгнули из
гнезда-лукошка и веселыми катышками покатились за матерью.
     Впереди пошел Подковкин, за ним Оранжевое Горлышко с цыплятами, а сзади
всех - Жаворонок.
     Цыплятки пик-пикали,  мать говорила "ко-кко",  а сам Подковкин молчал и
шел,  выпятив голубую грудь с  шоколадной подковкой,  и гордо посматривал по
сторонам.  Через минуту они  пришли в  такое место,  где  рожь была редкая и
между ее стеблями поднимались кочки.
     - Прекрасное местечко!  -  одобрила Оранжевое Горлышко. - Тут и устроим
детскую площадку.
     И  она  сейчас же  принялась с  Подковкиным искать для  своих птенчиков
зеленых гусениц и мягких улиток.
     Жаворонку  тоже  захотелось  покормить  цыпляток.   Он   нашел  четырех
гусеничек и позвал:
     - Цып-цып-цып, бегите сюда!
     Цыплятки доели то,  что  им  дали  родители,  и  покатили к  Жаворонку.
Смотрят,  а гусениц нет! Жаворонок смутился и, наверно, покраснел бы, если б
на лице у  него не было перышек:  ведь это он,  пока ждал цыплят,  незаметно
как-то сам отправил себе в рот всех четырех гусениц.
     Зато Оранжевое Горлышко с Подковкиным ни одной гусенички не проглотили,
а  каждую брали в  клюв и ловко отправляли в открытый рот одного из цыплят -
всем по очереди.
     - Теперь займемся ученьем,  - сказала Оранжевое Горлышко, когда цыплята
наелись. - Ккок!
     Все двадцать четыре цыпленка остановились,  кто где был, и взглянули на
мать.
     - Ккок!  -  это  значит:  внимание!  -  объяснила  Жаворонку  Оранжевое
Горлышко. - Теперь я их позову за собой - и смотрите!.. Ко-кко! Ко-ко-кко!..
- позвала она своим самым нежным голосом и пошла к кочкам.
     Все  двадцать  четыре  цыпленка покатились за  ней.  Оранжевое Горлышко
перескочила кочки и, не останавливаясь, пошла дальше.
     Цыплятки добежали до кочек -  и стоп! Они не знали, что им делать: ведь
кочки перед ними были как высокие крутые горы или как трехэтажные дома.
     Цыплятки старались вскарабкаться на кручу,  но падали и  катились вниз.
При этом они так жалостно пикали, что у доброго Жаворонка сжалось сердце.
     - Ко-кко!  Ко-ко-кко!  -  опять  настойчиво звала  Оранжевое Горлышко с
другой стороны кочек. - Сюда, сюда, за мной!
     И   вдруг  все  двадцать  четыре  птенчика  разом  замахали  крошечными
крылышками,  вспорхнули и  полетели.  Они  поднялись невысоко над землей,  а
все-таки кочки перелетели,  упали прямо на ножки и  без передышки покатились
за Оранжевым Горлышком.
     Жаворонок даже  клюв  раскрыл от  удивления.  Как  же  так:  только что
родились на свет, а уж вон как умеют!
     - Ах,  какие у вас способные дети!  - сказал он Подковкину и Оранжевому
Горлышку. - Ведь это просто чудо: они уж и летают!
     - Немножко только,  -  сказала Оранжевое Горлышко.  -  Далеко не могут.
Всего только вспорхнут и сядут. Охотники так и зовут наших детей: поршки.
     - У нас,  у певчих птиц, - сказал Жаворонок, - птенчики сидят в гнезде,
пока у  них не отрастут крылышки.  Гнездо так хорошо спрятано в  траве,  что
даже соколиный глаз его не заметит.  А вы куда своих поршков спрячете,  если
вдруг прилетит сокол?
     - Тогда  я  сделаю  вот  как,  -  сказал  Подковкин и  громко  крикнул:
"Чирр-вик!"
     Все  двадцать четыре поршка разом поджали ножки и...  как  сквозь землю
провалились!
     Жаворонок крутил  головой  во  все  стороны,  стараясь  разглядеть хоть
одного птенчика:  ведь он знал,  что они притаились тут перед ним, на земле.
Смотрел, смотрел - и никого не увидел.
     - Фокус-покус-чирвирокус!  -  весело подмигнул ему Подковкин,  да вдруг
как крикнет: - Раз, два, три, вир-вир-ри!
     Все двадцать четыре поршка разом вскочили на ножки и опять стали видны.
     Жаворонок ахнул: вот это ловко!
     А  когда  настал  вечер  и  Подковкины повели  детей  укладывать спать,
Оранжевое Горлышко сказала Жаворонку:
     - Пока люди не кончат сенокос, вы всегда можете найти нас или в гнезде,
или на детской площадке. А когда хлеба поспеют и придут машины убирать их, -
ищите нас,  где  растет лен.  Мы  откроем там  для  наших детей школу первой
ступени.


                       Как прилетела в поля Ястребиха
                и какая беда стряслась на Костяничной горке

     Настала середина лета.  Все звери и птицы вывели детей. И в поля каждый
день стали наведываться хищники.
     Жаворонок по-прежнему с утра поднимался под облака и пел там. Но теперь
частенько  ему  приходилось прерывать  пение  и  лететь  предупреждать своих
знакомых об опасности.
     А  друзей и  знакомых у него были полны поля:  Жаворонок со всеми жил в
мире,  и все его любили.  Сам он больше всех любил своих друзей Подковкиных.
Старался все  больше  летать  над  тем  полем,  где  было  гнездо Оранжевого
Горлышка.
     Летает в вышине, а сам зорко следит, не покажется ли где хищник.
     Вот взошло солнце,  и  с  дальних полей,  из-за реки,  уже приближается
голубовато-белый Лунь.  Лицо у него круглое,  как у кошки,  нос крючком.  Он
летит низко-низко над зеленой рожью и смотрит,  высматривает: не мелькнет ли
где птенчик или мышь?  Вдруг остановится на лету и,  как бабочка,  приподняв
крылья над спиной, повиснет в воздухе: вглядывается в одно место.
     Там сейчас ушмыгнул от него в норку мышонок. Лунь и ждет, когда мышонок
высунет нос из норки.  Если высунет, Лунь разом сложит крылья, камнем упадет
вниз - и цоп мышонка в когти!
     Но Жаворонок уже мчится с высоты и,  крикнув Подковкиным на лету: "Лунь
прилетел!", спешит к норке, кричит мышонку:
     - Не высовывай носа! Не высовывай носа из норки!
     Подковкин командует своим поршкам:
     - Чирр-вик!
     И поршки поджимают ножки, делаются невидимками.
     Мышонок слышит  Жаворонка и,  дрожа  от  страха,  забивается поглубже в
норку.
     И Лунь улетает дальше, никого не поймав.
     Каждый  день  прилетали из  далекого леса  Черный  Коршун с  выемкой на
длинном хвосте и Бурый Мышелов.  Кружили над полями, высматривали добычу. Их
когти всегда готовы схватить неосторожного мышонка или поршка.  Но с утра до
полудня и  опять через час после полудня караулит в  небе Жаворонок,  и  все
полевые птицы и  звери спокойны:  у них хороший сторож.  А в полдень хищники
улетают к  реке на водопой.  Тогда и Жаворонок спускается на землю поесть да
вздремнуть полчасика после обеда,  и  в полях наступает "мертвый час" -  час
отдыха и сна.
     И может быть, так бы все и обошлось благополучно, все звериные детеныши
были
Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Administrator
Администратор
Пользователь
*****
Сообщений: 75


Пусть хорошая сказка станет былью

490080056
Просмотр профиля WWW Email
« Ответ #2 : 24 Февраль 2010, 13:12:39 »

Мышонок пик
                     Как мышонок попал в мореплаватели

     Ребята пускали по  реке кораблики.  Брат вырезал их  ножиком из толстых
кусков сосновой коры. Сестренка прилаживала паруса из тряпочек.
     На самый большой кораблик понадобилась длинная мачта.
     - Надо из прямого сучка, - сказал брат, взял ножик и пошел в кусты.
     Вдруг он закричал оттуда:
     - Мыши, мыши!
     Сестренка бросилась к нему.
     - Рубнул сучок,  -  рассказывал брат, - а они как порскнут! Целая куча!
Одна вон сюда под корень. Погоди, я ее сейчас...
     Он перерубил ножиком корень и вытащил крошечного мышонка.
     - Да какой же он малюсенький!  -  удивилась сестренка.  - И желторотый!
Разве такие бывают?
     - Это дикий мышонок,  -  объяснил брат, - полевой. У каждой породы свое
имя, только я не знаю, как этого зовут.
     Тут мышонок открыл розовый ротик и пискнул.
     - Пик! Он говорит, его зовут Пик! - засмеялась сестренка. - Смотри, как
он дрожит!  Ай!  Да у  него ушко в  крови.  Это ты его ножиком ранил,  когда
доставал. Ему больно.
     - Все равно убью его,  - сердито сказал брат. - Я их всех убиваю: зачем
они у нас хлеб воруют?
     - Пусти его, - взмолилась сестренка, - он же маленький!
     Но мальчик не хотел слушать.
     - В речку заброшу, - сказал он и пошел к берегу.
     Девочка вдруг догадалась, как спасти мышонка.
     - Стой!  -  закричала она брату.  - Знаешь что? Посадим его в наш самый
большой кораблик, и пускай он будет за пассажира!
     На это брат согласился:  все равно мышонок потонет в  реке.  А  с живым
пассажиром кораблик пустить интересно.
     Наладили парус,  посадили мышонка  в  долбленое суденышко и  пустили по
течению.  Ветер подхватил кораблик и  погнал его от  берега.  Мышонок крепко
вцепился в сухую кору и не шевелился.
     Ребята махали ему руками с берега.
     В это время их кликнули домой.  Они еще видели,  как легкий кораблик на
всех парусах исчез за поворотом реки.
     - Бедный маленький Пик!  -  говорила девочка,  когда  они  возвращались
домой. - Кораблик, наверно, опрокинет ветром, и Пик утонет.
     Мальчик молчал. Он думал, как бы ему извести всех мышей у них в чулане.


                              Кораблекрушение

     А  мышонка несло  да  несло  на  легком сосновом кораблике.  Ветер гнал
суденышко все дальше от берега.  Кругом плескались высокие волны.  Река была
широкая - целое море для крошечного Пика.
     Пику  было  всего  две  недели  от  роду.  Он  не  умел  ни  пищи  себе
разыскивать, ни прятаться от врагов. В тот день мышка-мать первый раз вывела
своих мышат из  гнезда -  погулять.  Она  как раз кормила их  своим молоком,
когда мальчик вспугнул все мышиное семейство.
     Пик  был еще сосунком.  Ребята сыграли с  ним злую шутку.  Лучше б  они
разом убили его,  чем пускать одного,  маленького и  беззащитного,  в  такое
опасное путешествие.
     Весь мир был против него.  Ветер дул, точно хотел опрокинуть суденышко,
волны кидали кораблик,  как будто хотели утопить его в темной своей глубине.
Звери,  птицы,  гады,  рыбы  -  все  были против него.  Каждый не  прочь был
поживиться глупым, беззащитным мышонком.
     Первые заметили Пика большие белые чайки.  Они подлетели и  закружились
над  корабликом.  Они  кричали от  досады,  что  не  могут  разом прикончить
мышонка:  боялись  с  лету  разбить  себе  клюв  о  твердую кору.  Некоторые
опустились на воду и вплавь догоняли кораблик.
     А  со дна реки поднялась щука и тоже поплыла за корабликом.  Она ждала,
когда чайки скинут мышонка в воду. Тогда ему не миновать ее страшных зубов.
     Пик слышал хищные крики чаек. Он зажмурил глаза и ждал смерти.
     В это время сзади подлетела крупная хищная птица - рыболов-скопа. Чайки
бросились врассыпную.
     Рыболов увидал мышонка на кораблике и  под ним щуку в  воде.  Он сложил
крылья и ринулся вниз.
     Он упал в реку совсем рядом с корабликом.  Концом крыла он задел парус,
и суденышко перевернулось.
     Когда  рыболов  тяжело  поднялся  из  воды  со  щукой  в   когтях,   на
перевернутом кораблике никого не было.
     Чайки увидели это  издали и  улетели прочь:  они  думали,  что  мышонок
утонул.
     Пик не учился плавать.  Но когда он попал в воду,  оказалось,  что надо
было только работать лапками,  чтобы не  утонуть.  Он  вынырнул и  ухватился
зубами за кораблик.
     Его понесло вместе с перевернувшимся суденышком.
     Скоро суденышко прибило волнами к незнакомому берегу.
     Пик выскочил на песок и кинулся в кусты.
     Это  было настоящее кораблекрушение,  и  маленький пассажир мог считать
себя счастливцем, что спасся.


                               Страшная ночь

     Пик вымок до последней шерстинки. Пришлось вылизать всего себя язычком.
После этого шерстка скоро высохла,  и  он  согрелся.  Ему хотелось есть.  Но
выйти из-под куста он боялся: с реки доносились резкие крики чаек.
     Так он и просидел голодный целый день.
     Наконец  стало  темнеть.   Птицы  угомонились.   Только  звонкие  волны
разбивались о близкий берег.
     Пик осторожно вылез из-под куста.
     Огляделся - никого. Тогда он темным клубочком быстро покатился в траву.
     Тут  он  принялся сосать все листья и  стебли,  какие попадались ему на
глаза. Но молока в них не было.
     С досады он стал теребить и рвать их зубами.
     Вдруг из одного стебля брызнул ему в  рот теплый сок.  Сок был сладкий,
как молоко мыши-матери.
     Пик съел этот стебель и  стал искать другие такие же.  Он был голоден и
совсем не видел, что творится вокруг него.
     А  над  макушками высоких трав уже  всходила полная луна.  Быстрые тени
бесшумно проносились в  воздухе:  это гонялись за  ночными бабочками верткие
летучие мыши.
     Тихие шорохи и шелесты слышались со всех сторон в траве.
     Кто-то копошился там, шмыгал в кустах, прятался в кочках.
     Пик ел. Он перегрызал стебли у самой земли. Стебель падал, и на мышонка
летел дождь холодной росы. Зато на конце стебля Пик находил вкусный колосок.
Мышонок усаживался, поднимал стебель передними лапками, как руками, и быстро
съедал колосок.
     Плюх-шлеп! - ударилось что-то о землю недалеко от мышонка.
     Пик перестал грызть, прислушался.
     В траве шуршало.
     Плюх-шлеп!
     Кто-то скакал по траве прямо на мышонка. Надо скорей назад, в кусты!
     Плюх-шлеп! - скакнуло сзади.
     Плюх-шлеп! Плюх-шлеп! - раздалось со всех сторон.
     Плюх! - раздалось совсем близко впереди.
     Чьи-то длинные,  вытянутые ноги мелькнули над травой, и - шлеп! - перед
самым носом Пика шлепнулся на землю пучеглазый маленький лягушонок.
     Он  испуганно уставился на  мышонка.  Мышонок  с  удивлением и  страхом
рассматривал его голую скользкую кожу...
     Так они сидели друг перед другом,  и  ни тот,  ни другой не знали,  что
дальше делать.
     А кругом по-прежнему слышалось -  плюх-шлеп!  плюх-шлеп!  - точно целое
стадо перепуганных лягушат, спасаясь от кого-то, скакало по траве.
     И все ближе и ближе слышалось легкое быстрое шуршанье.
     И вот на один миг мышонок увидел:  позади лягушонка взметнулось длинное
гибкое тело серебристо-черной змеи.
     Змея  скользнула вниз,  и  длинные  задние  ноги  лягушонка дрыгнули  и
исчезли в ее разинутой пасти.
     Что дальше было, Пик не видел.
     Мышонок опрометью кинулся прочь и  сам не  не заметил,  как очутился на
ветке куста, высоко над землей.
     Тут  он  и  провел остаток ночи,  благо брюшко у  него было туго набито
травой.
     А кругом до рассвета слышались шорохи и шелесты.


                     Хвост-цеплялка и шерстка-невидимка

     Голодная смерть больше не  грозит Пику:  он  уже научился находить себе
пищу. Но как ему одному было спастись от всех врагов?
     Мыши всегда живут большими стаями:  так легче защищаться от  нападения.
Кто-нибудь да заметит приближающегося врага, свистнет, и все спрячутся.
     А Пик был один. Ему надо было скорей отыскать других мышей и пристать к
ним.  И Пик отправился на розыски.  Где только мог,  он старался пробираться
кустами.  В  этом месте было много змей,  и  он  боялся спускаться к  ним на
землю.
     Лазать он научился отлично.  Особенно помогал ему хвост.  Хвост у  него
был длинный,  гибкий и цепкий.  С такой цеплялкой он мог лазать по тоненьким
веточкам не хуже мартышки.
     С ветки на ветку,  с сучка на сучок,  с куста на куст -  так пробирался
Пик три ночи подряд.
     Наконец кусты кончились. Дальше был луг.
     Мышей в кустах Пик не встретил. Пришлось бежать дальше травой.
     Луг  был  сухой.   Змеи  не  попадались.   Мышонок  расхрабрился,  стал
путешествовать и при солнце.  Ел он теперь все,  что ему попадалось: зерна и
клубни разных растений,  жуков,  гусениц,  червей. А скоро научился и новому
способу прятаться от врагов.
     Случилось это так:  Пик раскопал в земле личинки каких-то жуков, уселся
на задние лапки и стал закусывать.
     Ярко светило солнце. В траве стрекотали кузнечики.
     Пик видел вдали над лугом маленького сокола-трясучку, но не боялся его.
Трясучка -  птица величиной с голубя, только потоньше, - неподвижно висела в
пустом  воздухе,  точно  подвешенная  на  веревочке.  Только  крылья  у  нее
чуть-чуть тряслись да голову она поворачивала из стороны в сторону.
     Он и не знал, какие зоркие глаза у трясучки.
     Грудка у Пика была белая. Когда он сидел, ее далеко было видно на бурой
земле.
     Пик  понял  опасность,  только когда трясучка разом ринулась с  места и
стрелой понеслась к нему.
     Бежать было поздно.  У  мышонка от  страха отнялись ноги.  Он  прижался
грудью к земле и замер.
     Трясучка долетела до него и вдруг опять повисла в воздухе, чуть заметно
трепеща острыми крыльями.  Она  никак  не  могла взять в  толк,  куда  исчез
мышонок.  Сейчас только она видела его ярко-белую грудку, и вдруг он пропал.
Она зорко всматривалась в  то  место,  где он сидел,  но видела только бурые
комья земли.
     А Пик лежал тут, у нее на глазах.
     На  спинке-то  шерстка у  него была желто-бурая,  точь-в-точь под  цвет
земли, и сверху его никак нельзя было разглядеть.
     Тут выскочил из травы зеленый кузнечик.
     Трясучка кинулась вниз, подхватила его на лету и умчалась прочь.
     Шерстка-невидимка спасла Пику жизнь.
     С тех пор,  как замечал он издали врага, сейчас же прижимался к земле и
лежал не шевелясь.  И  шерстка-невидимка делала свое дело:  обманывала самые
зоркие глаза.


                            "Соловей-разбойник"

     День за  днем Пик бежал по  лугу,  но  нигде не  находил никаких следов
мышей.
     Наконец опять начались кусты,  а  за  ними  Пик  услышал знакомый плеск
речных волн.
     Пришлось мышонку повернуть и направиться в другую сторону. Он бежал всю
ночь, а к утру забрался под большой куст и лег спать.
     Его разбудила громкая песня. Пик выглянул из-под корней и увидел у себя
над   головой  красивую  птичку   с   розовой  грудью,   серой   головкой  и
красно-коричневой спинкой.
     Мышонку очень понравилась ее  веселая песня.  Ему  захотелось послушать
певичку поближе. Он полез к ней по кусту.
     Певчие птицы никогда не трогали Пика,  и он их не боялся. А эта певичка
и ростом-то была немного крупнее воробья.
     Не  знал глупый мышонок,  что это был сорокопут-жулан и  что он  хоть и
певчая птица, а промышляет разбоем.
     Пик и опомниться не успел,  как жулан накинулся на него и больно ударил
крючковатым клювом в спину.
     От сильного удара Пик кубарем полетел с ветки. Он упал в мягкую траву и
не  расшибся.  Не  успел  жулан опять накинуться на  него,  как  мышонок уже
шмыгнул под корни.  Тогда хитрый "соловей-разбойник" уселся на  куст и  стал
ждать, не выглянет ли Пик из-под корней.
     Он пел очень красивые песенки, но мышонку было не до них. С того места,
где сидел теперь Пик, ему был хорошо виден куст, на котором сидел жулан.
     Ветки этого куста были усажены длинными острыми колючками. На колючках,
как  на  пиках,  торчали  мертвые,  наполовину съеденные  птенчики,  ящерки,
лягушата, жуки и кузнечики. Тут была воздушная кладовая разбойника.
     Сидеть бы на колючке и мышонку, если бы он вышел из-под корней.
     Целый  день  жулан  сторожил Пика.  Но  когда  зашло солнце,  разбойник
забрался в чащу спать. Тогда мышонок вылез из-под куста и убежал.
     Может быть,  впопыхах он  сбился с  пути,  только на  следующее утро он
опять услышал за кустами плеск реки. И опять ему пришлось повернуть и бежать
в другую сторону.


                             Конец путешествия

     Пик бежал теперь по высохшему болоту.
     Здесь рос один сухой мох; бежать по нему было очень трудно, а главное -
нечем было подкрепиться;  не  попадались ни  черви,  ни гусеницы,  ни сочная
трава.
     На вторую ночь мышонок совсем выбился из сил. Он с трудом взобрался еще
на какой-то пригорок и упал.  Глаза его слипались.  В горле пересохло. Чтобы
освежиться, он лежа слизывал со мха капельки холодной росы.
     Начало светать.  С  пригорка Пик далеко видел покрытую мхом долину.  За
ней  снова  начинался луг.  Сочные травы  там  стояли высокой стеной.  Но  у
мышонка не было сил подняться и добежать до них.
     Выглянуло солнце.  От его горячего света быстро стали высыхать капельки
росы.
     Пик чувствовал,  что ему приходит конец. Он собрал остатки сил, пополз,
но тут же свалился и скатился с пригорка. Он упал на спину, лапками вверх, и
видел теперь перед собой только обросшую мхом кочку.
     Прямо против него в кочке виднелась глубокая черная дырка, такая узкая,
что Пик не мог бы всунуть в нее даже голову.
     Мышонок заметил,  что в  глубине ее  что-то  шевелится.  Скоро у  входа
показался мохнатый толстый шмель.  Он вылез из дырки, почесал лапкой круглое
брюшко, расправил крылья и поднялся на воздух.
     Сделав круг над кочкой,  шмель вернулся к  своей норке и опустился у ее
входа. Тут он привстал на лапках и так заработал своими жесткими крылышками,
что ветер пахнул на мышонка.
     "Жжжуу! - гудели крылышки. - Жжжуу!.."
     Это  был  шмель-трубач.  Он  загонял в  глубокую норку  свежий воздух -
проветривал помещение - и будил других шмелей, еще спавших в гнезде.
     Скоро один за  другим вылезли из  норки все шмели и  полетели на  луг -
собирать мед.  Последним улетел трубач. Пик остался один. Он понял, что надо
сделать, чтобы спастись.
     Кое-как,  ползком, с передышками, он добрался до шмелиной норки. Оттуда
ударил ему в нос сладкий запах.
     Пик ковырнул носом землю. Земля подалась.
     Он  ковырнул еще и  еще,  пока не  вырыл ямку.  На  дне ямки показались
крупные ячейки серого воска.  В  одних лежали шмелиные личинки,  другие были
полны душистым желтым медом.
     Мышонок жадно стал лизать сладкое лакомство. Вылизал весь мед, принялся
за личинок и живо справился с ними.
     Силы быстро возвращались к нему: такой сытной пищи он еще ни разу не ел
с  тех пор,  как расстался с  матерью.  Он дальше и  дальше разрывал землю -
теперь уже без труда - и находил все новые ячейки с медом, с личинками.
     Вдруг что-то  больно кольнуло его в  щеку.  Пик отскочил.  Из-под земли
лезла на него большая шмелиная матка.
     Пик  хотел было кинуться на  нее,  но  тут загудели,  зажужжали над ним
крылья: шмели вернулись с луга.
     Целое войско их накинулось на мышонка,  и ему ничего не оставалось, как
броситься в бегство.
     Со  всех  ног  пустился от  них  Пик.  Густая  шерстка защищала его  от
страшных шмелиных жал. Но шмели выбирали места, где волос покороче, и кололи
его в уши, в затылок.
     Одним духом -  откуда и  прыть взялась!  -  домчался мышонок до  луга и
спрятался в густой траве.
     Тут шмели отстали от него и вернулись к своему разграбленному гнезду.
     В  тот же  день Пик пересек сырой,  болотистый луг и  снова очутился на
берегу реки.
     Пик находился на острове.


                               Постройка дома

     Остров,  на который попал Пик,  был необитаемый:  мышей на нем не было.
Жили тут  только птицы,  только змеи да  лягушки,  которым ничего не  стоило
перебраться сюда через широкую реку.
     Пик должен был жить здесь один.
     Знаменитый Робинзон, когда он попал на необитаемый остров, стал думать,
как  ему  жить  одному.  Он  рассудил,  что  сперва надо выстроить себе дом,
который защищал бы его от непогоды и нападения врагов. А потом стал собирать
запасы на черный день.
     Пик был всего только мышонок:  он  не  умел рассуждать.  И  все-таки он
поступил как раз так же, как Робинзон. Первым делом он принялся строить себе
дом.
     Его никто не учил строить:  это было у него в крови. Он строил так, как
строили все мыши одной с ним породы.
     На болотистом лугу рос высокий тростник вперемежку с осокой -  отличный
лес для мышиной постройки.
     Пик  выбрал несколько растущих рядом тростинок,  влез  на  них,  отгрыз
верхушки и  концы расщепил зубами.  Он был так мал и легок,  что трава легко
держала его.
     Потом он  принялся за  листья.  Он  влезал на  осоку и  отгрызал лист у
самого стебля.  Лист падал,  мышонок слезал вниз,  поднимал передними лапами
лист и  протягивал его сквозь стиснутые зубы.  Размочаленные полоски листьев
мышонок таскал наверх и ловко вплетал их в расщепленные концы тростника.  Он
влезал на  такие тонкие травинки,  что они гнулись под ним.  Он  связывал их
вершинками одну за другой.
     В конце концов у него получился легкий круглый домик,  очень похожий на
птичье гнездышко. Весь домик был величиной с детский кулак.
     Сбоку  мышонок проделал в  нем  ход,  внутри  выложил мхом,  листьями и
тонкими корешками. Для постели он натаскал мягкого, теплого цветочного пуха.
Спаленка вышла на славу.
     Теперь у  Пика было где  отдохнуть и  прятаться от  непогоды и  врагов.
Издали самый зоркий глаз не  мог бы  приметить травяное гнездышко,  со  всех
сторон скрытое высоким тростником и густой осокой. Ни одна змея не добралась
бы до него: так высоко оно висело над землей.
     Лучше придумать не мог бы и сам настоящий Робинзон.


                               Незваный гость

     Проходили дни за днями.
     Мышонок спокойно жил в своем воздушном домике. Он стал совсем взрослым,
но вырос очень мало.
     Больше расти ему  не  полагалось,  потому что Пик принадлежал к  породе
мышей-малюток.  Эти мыши еще меньше ростом, чем наши маленькие серые домовые
мыши.
     Пик часто теперь подолгу пропадал из  дому.  В  жаркие дни он купался в
прохладной воде болота, неподалеку от луга.
     Один раз он с вечера ушел из дому,  нашел на лугу два шмелиных гнезда и
так наелся меду, что тут же забрался в траву и заснул.
     Домой вернулся Пик только утром.  Еще внизу он заметил что-то неладное.
По земле и  по одному из стеблей тянулась широкая полоса густой слизи,  а из
гнезда торчал толстый кургузый хвост.
     Мышонок не на шутку струсил. Гладкий жирный хвост похож был на змеиный.
Только у змей хвост твердый и покрыт чешуей,  а этот был голый, мягкий, весь
в какой-то липкой слизи.
     Пик набрался храбрости и  влез по стеблю поближе взглянуть на незваного
гостя.
     В это время хвост медленно зашевелился,  и перепуганный мышонок кубарем
скатился на землю. Он спрятался в траве и оттуда увидел, как чудовище лениво
выползло из его дома.
     Сперва исчез в отверстии гнезда толстый хвост.  Потом оттуда показалось
два длинных мягких рога с пупырышками на концах. Потом еще два таких же рога
- только коротких.  И  за  ними наконец высунулась вся отвратительная голова
чудовища.
     Мышонок видел,  как медленно-медленно выползло, точно пролилось, из его
дома голое, мягкое, слизкое тело гигантского слизняка.
     От головы до хвоста слизняк был длиной добрых три вершка.
     Он  начал  спускаться на  землю.  Его  мягкое брюхо  плотно прилипало к
стеблю, и на стебле оставалась широкая полоса густой слизи.
     Пик не стал дожидаться,  когда он сползет на землю,  и  убежал.  Мягкий
слизняк ничего не  мог сделать ему,  но  мышонку было противно это холодное,
вялое, липкое животное.
     Только через несколько часов Пик вернулся. Слизняк куда-то уполз.
     Мышонок залез в  свое гнездо.  Все  там было вымазано противной слизью.
Пик выкинул весь пух и  постелил новый.  Только после этого он  решился лечь
спать. С тех пор, уходя из дому, он всегда затыкал вход пучком сухой травы.


                                  Кладовая

     Дни становились короче, ночи холоднее.
     На  злаках созрели зерна.  Ветер  ронял их  на  землю,  и  птицы стаями
слетались к мышонку на луг подбирать их.
     Пику  жилось очень сытно.  Он  с  каждым днем  полнел.  Шерстка на  нем
лоснилась.
     Теперь маленький четырехногий робинзон устроил себе кладовую и  собирал
в  нее запасы на черный день.  Он вырыл в  земле норку и  конец ее расширил.
Сюда он таскал зерна, как в погреб.
     Потом  этого  ему  показалось мало.  Он  вырыл  рядом  другой  погреб и
соединил их подземным ходом.
     Все  шли  дожди.  Земля  размякла сверху,  трава  пожелтела,  намокла и
поникла.  Травяной домик Пика опустился и  висел теперь низко над землей.  В
нем завелась плесень.
     Жить  в  гнезде стало  плохо.  Трава  совсем полегла на  землю,  гнездо
приметным темным шариком висело на тростнике. Это уже было опасно.
     Пик решил перейти жить под землю.  Он  больше не боялся,  что к  нему в
норку  заползет  змея  или  потревожат  его  непоседливые лягушата:  змеи  и
лягушата давно куда-то исчезли.
     Мышонок выбрал себе для норки сухое и укромное местечко под кочкой.
     Ход в  норку Пик устроил с подветренной стороны,  чтобы холодный воздух
не задувало в его жилище.
     От входа шел длинный прямой коридор.  Он расширялся в конце в небольшую
круглую комнатку.  Сюда  Пик  натаскал сухого мха  и  травы  -  устроил себе
спальню.
     В его новой подземной спальне было тепло и уютно.
     Он  прорыл из нее под землей ходы в  оба свои погреба,  чтобы ему можно
было бегать, не выходя наружу.
     Когда  все  было  готово,  мышонок плотно  заткнул травой вход  в  свой
воздушный летний домик и перешел в подземный.


                                 Снег и сон

     Птицы больше не прилетали клевать зерно. Трава плотно легла на землю, и
холодный ветер свободно разгуливал по острову.
     К тому времени Пик ужасно растолстел.  Какая-то вялость на него напала.
Ему лень было много шевелиться. Он все реже вылезал из норки.
     Раз утром он увидел, что вход в его жилище завалило. Он разрыл холодный
рыхлый снег и вышел на луг.
     Вся земля была белая.  Снег нестерпимо сверкал на  солнце.  Голые лапки
мышонка обжигало холодом.
     Потом начались морозы.
     Плохо пришлось бы мышонку, если б он не запас себе пищи. Как выкапывать
зерна из-под глубокого мерзлого снега?
     Сонливая вялость все  чаще  охватывала Пика.  Теперь он  не  выходил из
спальни по два,  по три дня и все спал.  Проснувшись,  отправлялся в погреб,
наедался там и опять засыпал на несколько дней.
     Наружу он совсем перестал ходить.
     Под землей ему было хорошо.  Он лежал на мягкой постели,  свернувшись в
теплый,  пушистый клубок.  Сердчишко его билось все реже,  все тише. Дыхание
стало слабым-слабым. Сладкий, долгий сон совсем одолел его.
     Мышки-малютки не спят всю зиму, как сурки или хомяки.
     От долгого сна они худеют, им становится холодно. Тогда они просыпаются
и берутся за свои запасы.
     Пик спал спокойно: ведь у него было два полных погреба зерна.
     Он и не чуял, какое неожиданное несчастье скоро стрясется над ним.


                            Ужасное пробуждение

     Морозным зимним вечером ребята сидели у теплой печки.
     - Плохо  сейчас зверюшкам,  -  задумчиво сказала сестренка.  -  Помнишь
маленького Пика? Где он теперь?
     - А кто его знает!  - равнодушно ответил брат. - Давно уж, верно, попал
кому-нибудь в когти.
     Девочка всхлипнула.
     - Ты чего? - удивился брат.
     - Жалко мышонка, он такой пушистый, желтенький...
     - Нашла кого жалеть! Мышеловку поставлю - сто штук тебе наловлю!
     - Не надо мне сто!  - всхлипнула сестренка. - Принеси мне одного такого
маленького, желтенького...
     - Обожди, глупая, может, и такой попадется.
     Девочка утерла кулачком слезы.
     - Ну, смотри: попадется - ты его не трогай, мне подари. Обещаешь?
     - Ладно уж, рева! - согласился брат.
     В тот же вечер он поставил в чулане мышеловку.
     Это был тот самый вечер, когда Пик проснулся у себя в норке.
     На этот раз его разбудил не холод. Сквозь сон мышонок почувствовал, как
что-то  тяжелое надавило ему на  спину.  И  сейчас же  мороз защипал его под
шерсткой.
     Когда Пик совсем очнулся,  его уже било от холода. Сверху его придавили
земля и снег. Потолок над ним обвалился. Коридор был засыпан.
     Нельзя было медлить ни минуты: мороз шутить не любит.
     Надо в погреб и поскорей наесться зерна: сытому теплей, сытого мороз не
убьет.
     Мышонок выскочил наверх и по снегу побежал к погребам.
     Но весь снег кругом был изрыт узкими глубокими ямками -  следами козьих
копыт.
     Пик поминутно падал в ямки, карабкался наверх и снова летел вниз.
     А  когда добрался до  того места,  где были его погреба,  он увидел там
только большую яму.
     Козы не  только разрушили его  подземное жилище,  но  и  съели все  его
запасы.


                             По снегу и по льду

     Немножко зерен Пику удалось все-таки откопать в яме. Козы втоптали их в
снег копытами.
     Пища  подкрепила мышонка и  согрела его.  Опять  начала  охватывать его
вялая сонливость. Но он чувствовал: поддашься сну - замерзнешь.
     Пик стряхнул с себя лень и побежал.
     Куда? Этого он и сам не знал. Просто бежал и бежал куда глаза глядят.
     Наступила уже ночь,  и  луна стояла высоко в небе.  Мелкими звездочками
блестел кругом снег.
     Мышонок добежал до берега реки и остановился. Берег был обрывистый. Под
обрывом лежала густая, темная тень. А впереди сверкала широкая ледяная река.
     Пик тревожно понюхал воздух.
     Он  боялся бежать по  льду.  Что,  если кто-нибудь заметит его  посреди
реки? В снег хоть зарыться можно, если опасность.
     Назад повернуть -  там смерть от  холода и  голода.  Впереди где-нибудь
есть, может быть, пища и тепло. И Пик побежал вперед. Он спустился под обрыв
и покинул остров, на котором долго жил так спокойно и счастливо.
     А злые глаза уже заметили его.
     Он  не  добежал еще до  середины реки,  когда сзади стала его настигать
быстрая и  бесшумная тень.  Только тень,  легкую тень на  льду он и  увидал,
обернувшись. Он даже не знал, кто за ним гонится.
     Напрасно  он  припал  к  земле  брюшком,  как  делал  всегда  в  минуту
опасности:  его  темная  шерстка  резким  пятном  выделялась  на  сверкающем
синеватом льду,  и  прозрачная мгла  лунной ночи  не  могла спрятать его  от
страшных глаз врага.
     Тень покрыла мышонка. Кривые когти больно впились в его тело. По голове
что-то крепко стукнуло. И Пик перестал чувствовать.


                               Из беды в беду

     Пик очнулся в  полной темноте.  Он лежал на чем-то твердом и  неровном.
Голова и раны на теле сильно болели, но было тепло.
     Пока он  зализывал свои раны,  глаза его  понемножку начали привыкать к
темноте.
     Он увидел,  что находится в  просторном помещении,  с круглыми стенами,
уходящими куда-то  вверх.  Потолка не  было видно,  хотя где-то  над головой
мышонка зияло большое отверстие.  Через это  отверстие в  помещение проникал
еще совсем бледный свет утренней зари.
     Пик посмотрел, на чем он лежит, и сейчас же вскочил.
     Лежал он,  оказывается,  на мертвых мышах.  Мышей было несколько, и все
они закоченели; видно, лежали здесь давно.
     Страх придал мышонку силы.
     Пик выкарабкался по шероховатой отвесной стене и выглянул наружу.
     Кругом были  только засыпанные снегом ветви.  Внизу под  ними виднелись
макушки кустов.
     Сам Пик находился на дереве: выглядывал из дупла.
     Кто принес его сюда и  бросил на  дно дупла,  мышонок так никогда и  не
узнал.  Да он и  не ломал себе голову над этой загадкой,  а  просто поспешил
скорей удрать отсюда.
     Дело же  было так.  На льду реки его настигла ушастая лесная сова.  Она
стукнула его клювом по голове, схватила когтями и понесла в лес.
     К  счастью,  сова была очень сыта:  она  только что  поймала зайчонка и
съела,  сколько могла.  Зоб ее был так плотно набит, что в нем не оставалось
места даже для маленького мышонка. Она и решила оставить Пика про запас.
     Сова отнесла его в лес и кинула в дупло,  где у нее была кладовая.  Она
еще  с  осени  натаскала сюда  с  десяток убитых мышей.  Зимой добывать пищу
бывает  трудно,  и  даже  таким  ночным  разбойникам,  как  сова,  случается
голодать.
     Конечно,  она не  знала,  что мышонок только оглушен,  а  то  сейчас же
проломила  бы  ему  череп  своим  острым  клювом!  Обыкновенно ей  удавалось
приканчивать мышей с первого удара.
     Пику повезло на этот раз. Пик благополучно спустился с дерева и шмыгнул
в кусты.
     Только тут он заметил,  что с ним творится что-то неладное:  дыхание со
свистом вылетало у него из горла.
     Раны не были смертельны, но совиные когти что-то повредили ему в груди,
и вот он начал свистеть после быстрого бега.
     Когда  он  отдохнул и  стал  дышать ровно,  свист прекратился.  Мышонок
наелся горькой коры с куста и снова побежал - подальше от страшного места.
     Мышонок бежал, а позади него оставалась в снегу тонкая двойная дорожка:
его след.
     И  когда Пик  добежал до  поляны,  где  за  забором стоял большой дом с
дымящими трубами, на след его уже напала лиса.
     Нюх  у  лисы очень тонкий.  Она сразу поняла,  что мышонок пробежал тут
только что, и пустилась его догонять.
     Ее огненно-рыжий хвост так и замелькал меж кустов,  и уж,  конечно, она
бежала гораздо быстрей мышонка.


                               Горе-музыкант

     Пик не знал,  что лиса гонится за ним по пятам.  Поэтому, когда из дома
выскочили две громадные собаки и с лаем кинулись к нему, решил, что погиб.
     Но собаки,  понятно,  его даже не заметили.  Они увидели лису,  которая
выскочила за ним из кустов, и кинулись на нее.
     Лиса мигом повернула назад.  Ее огненный хвост мелькнул в последний раз
и исчез в лесу.  Собаки громадными прыжками пронеслись над головой мышонка и
тоже пропали в кустах.
     Пик без всяких приключений добрался до дома и шмыгнул в подполье.
     Первое, что Пик заметил в подполье, был сильный запах мышей.
     У  каждой породы зверей свой  запах,  и  мыши  различают друг  друга по
запаху так же хорошо, как мы различаем людей по их виду.
     Поэтому Пик узнал,  что тут жили мыши не  его породы.  Но  все-таки это
были мыши, и Пик был мышонок.
     Он  так  же  обрадовался  им,  как  Робинзон  обрадовался людям,  когда
вернулся к ним со своего необитаемого острова.
     Сейчас же и Пик побежал отыскивать мышей.
     Но разыскать мышей здесь оказалось не так просто. Мышиные следы и запах
их были всюду, а самих мышей нигде не было видно.
     В потолке подполья были прогрызены дырки.  Пик подумал, что мыши, может
быть,  живут там, наверху, взобрался по стенке, вылез через дырку и очутился
в чулане.
     На полу стояли большие,  туго набитые мешки.  Один из них был прогрызен
внизу, и крупа высыпалась из него на пол.
     А по стенкам чулана были полки. Оттуда доносились замечательные вкусные
запахи. Пахло и копченым, и сушеным, и жареным, и еще чем-то очень сладким.
     Голодный мышонок жадно набросился на еду.
     После горькой коры крупа показалась ему  такой вкусной,  что он  наелся
прямо до отвала. Так наелся, что ему даже дышать стало трудно.
     И тут опять в горле у него засвистело и запело.
     А  в  это  время  из  дырки в  полу  высунулась усатая острая мордочка.
Сердитые глазки блеснули в темноте,  и в чулан выскочила крупная серая мышь,
а за ней еще четыре такие же.
     Вид у них был такой грозный,  что Пик не решился кинуться им навстречу.
Он робко топтался на месте и от волнения свистал все громче и громче.
     Серым мышам не понравился этот свист.
     Откуда взялся этот чужой мышон
Записан

http://pegas-on.ru/
Сказки о Вселенной для взрослых
Страниц: [1]
  Печать  
 
Перейти в:  


Powered by SMF 1.1.19 | SMF © 2006-2009, Simple Machines | Theme Sus By CeeMoo